Многочисленные кандидаты от ФРГ, озвученные на роль главных переговорщиков с Россией от ЕС, постепенно уступили место представителям других европейских государств. Герхарда Шрёдера почти сразу отклонили в Брюсселе и Берлине. Ангела Меркель взяла самоотвод, мотивируя свое решение тем, что возглавить переговорщиков должен действующий европейский политик. Кандидатура президента ФРГ Франка-Вальтера Штайнмайера в определенный момент просто пропала с радаров. Возможно, и он за свою долгую политическую карьеру накопил достаточно недоброжелателей.
ТТеперь на первый план вышли финские и итальянские представители. Громче прочих звучат имена президента Финляндии Александра Стубба и бывшего премьер-министра Италии Марио Драги. Вспоминают и про бывшего президента Финляндии Саули Ниинистё.
Ход дискуссии показывает, что ЕС стремится определить фигуру переговорщика скорее по страновому, чем по персональному признаку. В этом смысле Финляндия имеет на руках сильные карты как ближайший сосед России, с продолжительной историей двусторонних отношений, полной взлетов и кризисов. В отличие от Прибалтики и большинства восточноевропейских государств, финны до недавних пор не ставили во главу угла нарратив о «российской угрозе». Напротив, в Хельсинки некогда гордились моделью взаимодействия с Советским Союзом в годы холодной войны, благодаря чему удалось сохранить взаимовыгодные связи с восточным соседом в условиях межблокового противостояния. После 2022 г. ситуация сильно изменилась, но финская сторона делает вид, что на уникальные компетенции в «понимании России» это никак не повлияло.
Италия интересна как третья держава ЕС, относительно удаленная от «восточного фланга» ЕС и НАТО. Как и другие страны Южной Европы, она ждет щедрых российских туристов, тоскует по неизменно плодотворному межкультурному диалогу (усилия итальянской стороны по содействию открытия российского павильона на венецианском биеннале достойны уважения) и нуждается в доступных энергоносителях из России. Украинский конфликт является для Рима географически и эмоционально далекой историей, остающейся на повестке дня итальянской политики лишь стараниями призывающих к блоковой дисциплине евробюрократов и шумных проукраинских активистов.
Иными словами, налицо конкуренция двух подходов: финского уклончивого прагматизма и итальянской равнодушной благожелательности.
В текущих условиях, когда внутри европейского мейнстрима симпатии к России недопустимы, отстраненная модель Финляндии выглядит более удобной. В конце концов, на данном этапе речь идет не о сентиментальных дружеских эмоциях, а о параметрах бесконфликтного сосуществования.
