«Обсессия» — полнометражный дебют 26-летнего Карри Баркера, пранкера-пародиста из YouTube, снятый за 20 дней и $1 млн, произвел кассовую сенсацию, собрав в мировом прокате с прошлой осени $150 млн. В истории бестолкового эгоиста, нечаянно приворожившего любимую девушку себе же на беду, можно усмотреть портрет несчастного поколения зумеров с его ужасом перед близкими отношениями.
Лидия Маслова
Кинокритик
ППоначалу центральная четверка молодых героев «Обсессии» (два парня и две девушки) выглядит вполне нормально встроенной в социум: смиренно терпит не слишком увлекательную работу в музыкальном магазине, а раз в неделю отдыхает душой на квизах. Очередной квиз главный герой с медвежьим именем Бэар (Майкл Джонстон) собирается пропустить, расстроившись до слез из-за смерти кошки, которая наелась каких-то из его многочисленных таблеток. Однако Бэара горячо уговаривает подруга Никки (Инде Наваретт, чья самоотверженная работа в «Обсессии» обещает статус восходящей звезды), в которую он тайно влюблен лет семь, никак не решаясь объясниться, хотя девушка вроде бы свободна. «Чтобы выиграть, нам нужны твои мозги», — делает Никки Бэару ничем не подтвержденный комплимент: участие четверки друзей в квизе сводится к тому, что они выпивают у барной стойки по рюмке текилы. На какие интеллектуальные вопросы способен ответить обладатель супермозга Бэар, так и не показано, а в дальнейшем он ведет себя все глупее и катится по нехитрым сюжетным поворотам с грацией медведя на велосипеде. Но именно благодаря этой неуклюжей бестолковости можно сполна получить от «Обсессии» то нехитрое удовольствие, на которое и рассчитан традиционно жанр хоррора, позволяющий зрителю снисходительно говорить героям: «Что ж вы, идиоты, делаете?»
Самое нелепое в исходном психологическом раскладе — то, что недогадливый Бэар словно не хочет замечать, как легко можно подтолкнуть Никки от дружеского расположения к романтическим отношениям, если слегка поднажать (об этом говорил даже сам режиссер в интервью). А уж когда девушка, которую ты вечером подвез до дому, задает наводящий вопрос: «Я тебе нравлюсь?», только полный кретин и мямля не переведет диалог в конструктивное русло. Но, видимо, герой подсознательно боится сблизиться с Никки или не хочет брать на себя ответственность, поэтому предпочитает действовать окольным иррациональным путем, никакого результата не гарантирующим. Купив по случаю в магазине эзотерического барахла «одноразовую волшебную палочку» за $7, он загадывает желание: «Чтобы Никки любила меня больше всех на свете», после чего девушкой буквально на глазах овладевает любовная обсессия.
Сначала Бэар не осознает масштаб проблемы, а режиссер предлагает традиционную старомодную нарезку приятнейшего времяпрепровождения возлюбленной пары: вот они что-то стряпают на кухне, чередуя кулинарные манипуляции с поцелуями, вот сидят в обнимку перед телевизором, вот весело щебечут в закусочной. И все бы хорошо, если не обратить внимания на романтический анимационный мемасик, который Никки показывает в телефоне своему «медвежонку» — «Я хочу носить твою кожу как свитер», слишком буквально предсказывающий последующее членовредительское развитие событий.
Возникает подозрение, что дело, конечно, не в волшебной палочке, а просто так совпало, что дремавшая в Никки психопатия пробудилась именно в этот момент. Героиня начинает проявлять признаки раздвоения личности, когда одна часть, испытывающая к Бэару лишь дружескую симпатию, сохраняет нормальность, а другая, подверженная обсессии, учиняет один пугающий перформанс за другим, например, не желая отпускать возлюбленного на работу, замуровывает входную дверь с помощью фольги и скотча. Кроме того, по ночам черноволосая Никки шастает по темным углам квартиры, удивительно напоминая девочку-призрака из франшизы «Звонок» — в сущности, вундеркинд Баркер ничего оригинального не изобретает, а лишь сервирует под новым соусом старые жанровые штампы для поколения зумеров, замороченного квазипсихологическим бубнежом про «токсичность», «субъектность» и «созависимость».
К герою «Обсессии», оказавшему самому себе медвежью услугу, тоже есть вопросы по части адекватности, хотя его никто не околдовывал. Например, почему его мертвая кошка, пусть даже очень любимая, не покидает квартиру несколько дней и становится источником вдохновения для диких выходок Никки. Она, хоть и мечтает стать писательницей, а не художницей-акционисткой, сооружает у Бэара на ковре маленький «мемориал», красиво разложив кошачий труп в окружении красной розы и горящей свечи. Кажется, после этого уже можно было бы наконец похоронить несчастное животное, чтобы не провоцировать новые психические эксцессы. Но нет, автор фильма выжимает из дохлой кошки еще несколько капель патологической мерзости в эпизоде, когда Никки собирает любимому на работу контейнер с ланчем, в который также вложены несколько их совместных фотографий и записка: «Моему маленькому ресторанному критику» (герой имеет экзотическую мечту стать ресторанным критиком, чтобы питаться на халяву, и эта несущественная деталь тоже характеризует его не лучшим образом).
В итоге «Обсессия» наводит не только на тревожные размышления о состоянии психики молодежи, но и на самый банальный обывательский вопрос: почему бы герою тупо не позвонить в 911, особенно, когда «странности» Никки принимают уже откровенно уголовный характер? Хотя на этот вопрос как раз легко ответить, если принять во внимание малобюджетный герметичный мир фильма, где герои существуют как бы в замкнутом пространстве, и кроме них, на периферии сюжета мелькают разве что начальник на работе да официантка в кафе, на которой в прологе Бэар тщетно пытается отрепетировать свое объяснение в любви к Никки. Впрочем, в прессе появились обнадеживающие сообщения, что в следующем фильме Баркера, действие которого будет происходить «в той же вселенной», то есть в таком же безвоздушном, выморочном пространстве, спасительная полиция все-таки может появиться, по крайней мере, по телевизору в криминальной хронике, освежающей зрительскую память, будет вкратце освещен впечатляющий кровавый финал «Обсессии».
