В прокат вышел «День рождения» испанского режиссера Мигеля Анхеля Хименеса, снятый по одноименному роману лондонского грека Паноса Карнезиса, вышедшему в 2007 году. Главный герой, судоходный магнат Маркос Тимолеони, имеет явное сходство с Аристотелем Онассисом, хотя сыгравший главную роль Уиллем Дефо отталкивался не от конкретного прототипа, а скорее стремился отразить коллективное бессознательное людей, правивших миром в 1970-е.
Лидия Маслова
Кинокритик
РРежиссер в принципе тоже старается ориентироваться на киноэстетику 1960–1970-х, что сегодня производит двойственное впечатление: с одной стороны, любители олдскульного кино почувствуют приятную ностальгию. Но с другой — все это выглядит немножко как «Соррентино для бедных», когда в кадр все время навязчиво попадают крупные планы античных бюстиков и статуй, которыми набита вилла героя, как бы намекая, что сейчас перед нами развернется настоящая греческая трагедия под прикрытием очередной умопомрачительной вечеринки в духе «Великого Гэтсби».
Действие фильма разворачивается в течение примерно суток летом 1975 года, когда на частный средиземноморский остров, где, подобно Онассису, окопался Тимолеони, съезжается пестрая компания гостей по случаю 25-летия его дочери и единственной наследницы Софии. Адаптируя роман Карнезиса, кинематографисты подвергли его изрядным сокращениям, избавившись от подробных биографических флешбэков. Они начинаются еще в конце XIX века и подробно обрисовывают генеалогию такого сложного и противоречивого чудовища, как Тимолеони, прошедшего путь от бедняка из Анатолии до одного из начальников мира, но так и не избавившегося от комплексов, в том числе перед «старыми деньгами» аристократов.
Из книги Карнезиса вполне мог бы получиться более глубокий эпический байопик, на который у продюсеров, вероятно, не хватило денег («День рождения» снимался в складчину совместными усилиями Греции, Испании, Нидерландов, Великобритании, а также российской кинокомпании «Среда»). Поэтому пришлось ограничиться одним днем из жизни героя, неизбежно сделав его портрет более плоским, но постаравшись компенсировать упрощение яркостью и жирностью красок. Образ Маркоса в фильме сопровождается изрядной долей гротеска и нарочитой эксцентричности, которой широкая публика, естественно, ждет от миллиардера с сомнительной репутацией. «День рождения» принимается оправдывать эти ожидания с самого начала, когда герой у себя в кабинете делает утреннюю гимнастику абсолютно обнаженным, опершись на стол, заваленный навигационными картами, потом запивает упражнения добрым глоточком виски и принимается обстряпывать по телефону какие-то темные судоходные делишки, самодовольно называя себя пиратом.
Если сцена с гимнастикой дает возможность в полный рост оценить прекрасную физическую форму 70-летнего Дефо, то играющая его дочку 32-летняя датская актриса Виктория Кармен Сонн, пожалуй, выглядит слишком взрослой, словно несет тяжелый груз нескольких десятков прожитых лет. Это вовсе не беззаботная и наивная 25-летняя малышка, способная умиляться подаренному ей «единорогу», то есть белой лошади с притороченным на лбу картонным штырем. Но до какого-то момента все участники вечеринки стараются изображать фальшивое воодушевление, постепенно нагнетающее напряжение перед разборками последней трети фильма — с выпадающими из шкафов скелетами, легким привкусом латиноамериканской мыльной оперы и неизбежным похмельем. Даже единорог к этому моменту уже выглядит основательно помятым, что-то ест из мусорного мешка, и его раскисший рог болтается, как использованный презерватив.
Бывалый вид именинницы нетрудно списать на не слишком здоровый образ жизни и психологические травмы, которые ей нанесла смерть матери и брата. Гибель сына, разбившегося на самолете (точь-в-точь, как сын Онассиса), стала одним из самых трагических событий и в жизни Маркоса — об этом сообщает флешбэк, в котором герой мрачной дождливой ночью, стоя на пирсе и вглядываясь в непроглядную тьму, закуривает сигарету под потоками ливня. «Сейчас Даниэлю было бы 28, у него в подчинении было бы 10 000 человек, и я бы наконец смог расслабиться…» — сокрушается миллиардер, не уверенный, что непутевой дочери можно доверить управление его империей.
Семейный доктор льстиво характеризует Софию как «такую же дикую и прекрасную, как и ее отец», а в романе Карнезиса она и вовсе описана как неуправляемая оторва, еле окончившая школу-интернат, чтобы потом пуститься во все тяжкие благодаря богатству отца и унаследованной от него же сексуальной всеядности. В фильме София выглядит несколько приличней и собирается если не остепениться, то хотя бы немного прикрутить фитилек, остановившись на отцовском биографе, коренастом и веснушчатом британском писателе (англичанин Джо Коул, лицо которого хорошо знакомо поклонникам сериала «Острые козырьки»). Но Маркос не считает писателя достойной партией для дочери и решительно настроен положить конец их роману. Этот треугольник и составляет основной драматургический конфликт «Дня рождения», а разговоры миллиардера с биографом наводят на философские размышления о цене успеха, непреодолимом неравенстве и моральном выборе. Кульминационная беседа происходит среди бочек в винном погребе, где демонический Маркос буквально цитирует булгаковского Воланда, хотя и не ссылается на источник: «Никогда ничего не проси, особенно у тех, кто сильнее тебя».
Наверху в это время разворачивается вакханалия у бассейна, куда прыгает, сорвав с себя всю одежду, с отчаянным криком «Это мой дом!», корпулентная жена Маркоса (Эмма Суарес), которой он вот-вот даст отставку. Но подробности вечеринки с фейерверками и вспыхивающими то там, то сям в кустах микрооргиями — далеко не самое интересное в фильме, главным козырем которого с начала и до конца остается все-таки Уиллем Дефо. Создатели фильма здраво рассудили: раз уж удалось раздобыть такого артиста, то надо выжать из него по максимуму, даже если это не всегда оправдано драматургической необходимостью. В результате «День рождения» получился прежде всего бенефисом Дефо, который не то чтобы вкладывает всю душу в своего малоприятного героя (дистанция между актером и персонажем тут всегда ощутима), но по крайней мере, с чисто физической точки зрения гонорар отрабатывает до копеечки. Помимо «голой зарядки» в начале, Дефо также исполняет длинное неторопливое сиртаки с самим собой, как бы впадая в транс, а на финальных титрах в нежных корфуанских сумерках с выражением зачитывает текст знаменитой композиции Нины Симон Please Don’t Let Me Be Misunderstood. Она не только добавляет фильму винтажности, но и становится своего рода молитвой-исповедью героя, как бы пытающегося убедить Бога, что его просто неправильно поняли, и все зло, которое он причинил близким, было сделано с самыми добрыми намерениями.
