Долой консервные трюмы [ 2 ]

Анастасия Матвеева, специальный корреспондент журнала «Эксперт»

Частная рыболовецкая компания «Морская звезда» способна решать государственные задачи. Но государство пока не готово быть ей партнером

Фото: Александр Забрин

«Я был шокирован, когда впервые увидел вблизи рыболовецкое судно. Я-то представлял себе такой белый пароход. А на нем оказалось столько ржавчины! А запах…» — рассказывает Андрей Шадрин, переехавший несколько лет назад в Калининград из Новосибирска вслед за пришедшим в регион банком, в котором он тогда работал. Теперь в качестве замгендиректора рыболовецкой компании «Морская звезда» он сам водит на суда банкиров, желающих знать, под какое имущество их просят выдать кредит. И каждый раз наблюдает шок, который когда-то испытал сам. «А еще очень сложно объяснить им, как в качестве залога можно предлагать рыбу на борту судов, находящихся в море, — продолжает Шадрин. — Они боятся: вдруг это все фикция. Долго приходится убеждать, что мы каждый день подаем сводку о добыче и нас контролируют не только российские ведомства, но и иностранцы, следящие за тем, чтобы мы не выловили рыбы свыше квот. Мы просто не в состоянии их обмануть». Впрочем, у тех банкиров, что сумели разобраться в специфике рыбодобывающего бизнеса и оценить перспективы «Морской звезды», шок вскоре проходит. Компания не успевает выбирать кредитные лимиты, предоставляемые банками на текущие нужды и модернизацию судов.

Проблема 2015 года

Бизнес «Морской звезды» начинался в смутный для рыболовецкой отрасли России период. В СССР рыбная добыча была планово-убыточной: таким образом государство пыталось приучить народ есть рыбу. Разрушение этой системы сильно ударило по рыбакам Северо-Запада, чей промысел связан с длительными дорогостоящими экспедициями в Атлантику. Калининградская база тралового флота, поделенная при акционировании между работниками и государством и ставшая ОАО «Запрыба», от растерянности до конца 90−х продолжала гонять по океанским просторам суда, не подчиняясь никаким экономическим законам. Руководство компании по старой памяти видело свою задачу в том, чтобы задействовать сотню судов, находившихся в ее распоряжении, не считаясь с возможностями вылова. Росли долги. «Запрыба» стала сдавать свои корабли в аренду. Многие из арендаторов в видении перспективы недалеко ушли от управленцев арендодателя. Не задумываясь о будущем, они выжимали из судов все, что только можно, и, доведя до состояния металлолома, выходили из бизнеса. Моряки оставались без зарплаты, пароходы оказывались брошенными под арестом в иностранных портах вместе с экипажем, отбирались контрагентами за долги. Флот разваливался. Из ста единиц калининградского рыбного флота осталось около трех десятков.

«Морская звезда» свое первое судно взяла в аренду в 1997 году. Вырученных от первой рыболовной экспедиции средств, притом что компания исправно выплачивала зарплату и ремонтировала судно, хватило на то, чтобы через год арендовать еще одно. Потом суда стали покупать. «Экономика нескольких судов — это не экономика одного. Когда у тебя группа однотипных кораблей, централизуется снабжение. Да и затраты на управление несколькими судами, направленными в один район промысла, те же самые, что и на управление одним кораблем», — говорит Андрей Шадрин.

Наконец, поглотили одну мелкую рыболовецкую компанию, а также приняли участие в приватизации «Запрыбы». Правда, ее суда были отягощены долгами, которые выплачивались до последнего времени. «Есть такое понятие — морские долги. По международным стандартам это не долг некоей компании, например, по зарплате перед моряками, это долг конкретного судна, все обезличено. Человек может хоть через двадцать лет на территории любого государства предъявить иск. Так что, для того чтобы нормально эксплуатировать судно, такие долги необходимо погасить непременно», — поясняет Ольга Король, генеральный директор «Морской звезды».

В результате сформировался флот из одиннадцати единиц, «бегающих», как говорят рыбаки, в Северо-Восточную и Центрально-Восточную Атлантику за путассу, сельдью, скумбрией, ставридой. На рынок компания поставляет свежезамороженную рыбу различной разделки, а также рыбную муку и технический рыбий жир из отходов.

Объем производства рыбопродукции вырос с 11 тыс. тонн в 1998 году до 90,7 тыс. в 2006 году. Доля «Морской звезды» в совокупном вылове всего калининградского рыболовецкого океанического флота составляет 44,5%, компания в 2006 году добыла почти в 2,5 раза больше рыбы, чем ее ближайший конкурент в регионе «Рыбфлот-Фор».

Благодаря своим масштабам «Морская звезда» сумела закрепить за собой 30% общероссийской квоты на промысел морского окуня, дорогой и ценной рыбы. Рентабельность производства равна 30%, хотя и снизилась по сравнению с 1997 годом, когда стоимость топлива, составляющая львиную долю себестоимости продукции, была раза в два ниже.

Компания ориентируется преимущественно на отечественный рынок: на него с самого начала направлялось около 60% продукции. Правда, одно время такая рыба, как окунь, уходила только за границу — в Великобританию и Японию, но когда пару лет назад цена на внутреннем рынке выросла раза в два, поставки переориентировали на Россию. В данный момент в страну идет уже 80% выпуска «Морской звезды». А экспорт — часть выловленной в Центральной Атлантике рыбы, в основном неразделанная ставрида, — по большей части направляется в Африку.

Последнее крупное приобретение — четыре тунцелова, объединенные в дочернюю компанию «Рустуна». «Конечно, тунцов выгодно ловить, это же очень дорогая рыба. Но это еще и политический ход. У нас единственных в России остался тунцеловный флот. Правда, корабли мы восстанавливали из металлолома. Но надо же поднимать престиж страны. Если бы мы не вышли в этом году, то у России забрали бы квоты на тунца, которые пока у нее есть. А потеряв квоты, потом вклиниться в их распределение на международном уровне было бы крайне тяжело», — говорит Олег Гущин, бывший капитан, а теперь заместитель генерального директора «Морской звезды» по флоту. Восстановление, ремонт и снабжение экспедиции только одного тунцелова обошлись компании в 2,25 млн евро.

Впрочем, Россия пока не поддержала калининградских радетелей за ее престиж. Те начинали ремонт, рассчитывая на компенсацию процентных ставок по кредиту на модернизацию. Пока суда ремонтировались, а на это ушел целый год, льгота была отменена. И тем не менее компания продолжает вносить свой вклад в решение «проблемы-2015» рыбного хозяйства. По оценкам специалистов, вылов рыбных ресурсов в России к 2015 году может сократиться примерно на 20%, если не начнет обновляться отечественный рыболовецкий флот. Изношенность основных фондов отрасли составляет 60–70%. Между тем в «Морской звезде» планируется крупная модернизация кораблей, которая должна решить две задачи: перевести суда с дизельного топлива на более дешевый мазут и повысить производительность одного судна. Это серьезная заявка на участие в уже начавшейся консолидации отрасли: в обозримом будущем, по прогнозам специалистов, в российском рыболовецком хозяйстве останется лишь пять-шесть самых крепких компаний.

Антизапрыбный подход

«Вот смотрите, — подводит меня к висящей на стене кабинета картине Олег Гущин. На ней изображено серое судно в столь же сером море. Это траулер типа судна “Моонзунд”, последнее поколение кораблей, произведенных буквально перед падением СССР на восточногерманских верфях. У “Морской звезды” таких четыре, — это точь-в-точь мой последний корабль. Только называется “Поречье”, а у меня “Лира” был. Очень мощные корабли, 120 метров длиной. Самые молодые, девяностых годов. Но морозят всего 65 тонн в сутки. А я два года назад летал в Голландию и выходил на одном из голландских кораблей в море, смотрел, как там работают. Так они морозят по 300 тонн, и все делают машины. У нас же — ручной труд. В результате экипаж у них сорок человек, а у меня восемьдесят. Нужна модернизация. “Моонзунды” были рассчитаны не только на выпуск свежемороженой рыбы, но и на производство консервов, но консервами мы сейчас не занимаемся».

Как выясняется, делать консервы в море невыгодно: нужны запасы масла, дополнительные люди, консервные банки. «Так вот, — продолжает Олег Гущин, — тут за рубкой консервный цех, а есть еще консервный трюм — за счет них можно разместить и новое холодильное оборудование и расширить площади для хранения готовой продукции. Я уже лет семь бьюсь, чтобы таким образом переоборудовать наши корабли. Но пока не хватало средств. Вот тунцеловы поднимали. Но сейчас и за эти возьмемся».

Модернизация флота, однако, — уже второй этап на пути к вхождению в клуб лидеров отрасли. Первые шаги к тому, чтобы стать реальным участником гонки за консолидацию отрасли, компания сделала еще на заре своего существования. На самом деле они были достаточно очевидны: делать не так, как в «Запрыбе» и прочих структурах, выросших из советского прошлого, то есть быть поворотливыми, учитывать экономику рыбодобычи, ориентироваться на рыночный спрос.

«У нас в структуре была траспортно-экспедиторская компания. Мы ее создали в 1997 году не только для обслуживания “Морской звезды”, но и из коммерческого интереса. Потому что все подобные службы в тот момент работали по-старому: загружены холодильники в рыбном порту полностью, и все, говорят, не можем принять. Вновь доставленная рыба хоть размораживайся. А мы подумали и поехали на железную дорогу, там нам выделили рефрижераторы. Да еще удалось выбить такой тариф, что в них рыбу было дешевле хранить, чем в порту», — вспоминает Андрей Шадрин.

У «Морской звезды» весьма активный маркетинг, направленный на оптимизацию ассортимента и повышение качества продукции. «Я работала в “Запрыбе”. Так там было такое отношение: чего выловим, то и съедят, — присоединяется к беседе Ирина Мударисова, коммерческий директор. — Конечно, мы ограничены в предложении вида рыбопродукции: наши возможности варьировать ассортимент задаются квотами. Но каждый раз, когда повышается спрос на какую-либо продукцию, мы стараемся организовать экспедиции так, чтобы максимально удовлетворить этот спрос». Кроме того, приходится постоянно искать новые возможности для вылова. «Этот райончик промысла окуня, — показывает на карту Олег Гущин, — открыла “Морская звезда”. Когда я, еще капитаном, ловил там в верхних горизонтах сельдь и путассу, я замечал, что чуть глубже ходит окунь. И вот три года назад я рискнул послать туда наши окуневые суда. Пришли с хорошим уловом. Правда, одни мы там ловили только один год, сейчас и другие туда несутся, рыбаки ведь друг за другом следят».

Гендиректора «Морской звезды» Ольгу Король, по рассказам ее родителей, капитанов рыболовецких судов, им принес не аист — ее выловили тралом из океана

Фото: Александр Забрин

Выпуск конечной продукции максимально дифференцирован, в зависимости от спроса: «Кому-то для консервов нужна сельдь весом до 200 граммов, кому-то для соления — 200–300 граммов, а кому-то в магазин на продажу — 300 граммов и более», — объясняет Ирина Мударисова. Для того чтобы поддерживать такую градацию, компания организовала на своих судах горизонтальную заморозку, хотя это и увеличило себестоимость. У линии стоят люди, перебирают рыбу и складывают в короба тоже горизонтально, аккуратно, чтобы ничего не мялось. Такая заморозка не у каждой иностранной компании есть: часто заморозка идет вертикально, насыпью, много побитой рыбы, попадается примесь — приловы.

Ради хороших отношений с клиентами иной раз приходится делиться с ними выгодой. «Например, в 2003 году был плохой промысел скумбрии, — продолжает Ирина Мударисова. — Все взяли меньше половины квоты, и мы в том числе, а обязательства у нас перед трейдерами были, естественно, на все сто процентов. В принципе мы могли сказать — Посейдон виноват. Но мы заменили скумбрию на сельдь и при этом сделали хорошие скидки, чтобы дать трейдерам заработать ненамного меньше, чем на скумбрии. Ведь скумбрия — это одна из дорогостоящих позиций, отлавливаемых компаниями нашего типа, золотой хлеб».

Канатное изобилие

Рыболовецкий промысел не единственный бизнес «Морской звезды». Кроме рыболовства компания занимается ремонтом судов, производством орудий лова, девелопментом и гостиничным бизнесом. Дело в том, что, когда она начинала работать, вырученных за рыбу средств на выкуп судов хватало не всегда, а доступа к кредитам не было: в Калининграде присутствовали только филиалы крупных банков — он же на отшибе страны. Поэтому приходилось вкладывать деньги в другие виды бизнеса, тем более что было много незанятых ниш. Потом с активами «Запрыбы» компании перешло какое-то хозяйство, в том числе гостиница. Почему этот бизнес не попробовать развить? Сначала купили несколько отелей в городе и курортной зоне, а теперь строят новую современную гостиницу в центре Калининграда.

До недавнего времени холдинг представлял собой просто груду активов. Сейчас разделили предприятия на профильные и непрофильные, и от части последних начали избавляться. Например, от сельскохозяйственных угодий или центров продаж KIA и BMW в Санкт-Петербурге и Москве. Правда, в Калининграде центры пока оставили, и они с успехом работают. Продали и трейдерную рыбную компанию, поскольку ее доходность оказалась ниже, чем у других направлений бизнеса «Морской звезды». Решили, что целесообразнее выручить за нее свободные средства и направить в более перспективные предприятия. Но освобождаться от доходных бизнесов вроде гостиничного или девелоперского резона нет. Для того же, чтобы повысить эффективность оперативного управления, создали управляющую компанию, в ведении которой находятся нерыболовецкие активы.

Впрочем, и рыболовецкие активы — весьма сложная структура в составе холдинга. В нее входит, например, небольшая фабрика по производству гофрокартона, поставки которого на 50% обеспечивают потребности «Морской звезды» в упаковке для рыбы. Кроме того, от «Запрыбы» компании достались ремонтные мощности, на базе которых было создано предприятие «Тралфлот-Ремонт». И они пригодились: здесь восстанавливались тунцеловы. Однако в перспективе для собственных нужд их можно будет использовать очень редко. Корабли «Морской звезды» в Калининград практически не заходят, продукция идет в порты Санкт-Петербурга, Мурманска или Архангельска, поскольку из-за геополитического положения Калининградской области ее пришлось бы отгружать в Россию через несколько границ и, соответственно, таможен. Осталась возможность развивать ремонт как отдельный бизнес: в Калининград заходят теплоходы, танкеры, сухогрузы.

Затем было приобретено 69% акций рыбопромышленного предприятия в Керчи. Покупка была сделана в первую очередь ради судов с квотами на вылов, но немаловажным аргументом в ее пользу послужил также доступ к новым рынкам и тамошней логистике. Правда, некоторые активы в Керчи еще придется отсуживать, например консервное предприятие. В России «Морская звезда» не собирается идти в переработку, считая, что незачем увеличивать производственный цикл. Тем более что 70% рыбоперерабатывающих предприятий сосредоточено в Калининградской области. Но на Украине практически вся переработка рухнула, и «Морская звезда» считает разумным держать там свой рыбоконсервный завод.

Сети, которые плетутся на «Ваере», могут быть размером с футбольное поле и весить несколько тонн

Фото: Александр Забрин

Еще в состав «Морской звезды» входит ООО «Маленькая Натали», созданное когда-то для обеспечения рыбных экспедиций продовольствием. Сейчас, как и в случае с ремонтным заводом, «Морская звезда» не сотрудничает с ним как с судовым агентом. Однако от использования складских помещений «Маленькой Натали» не отказывается: «Мы там храним запасные части, остатки тары, остатки промвооружения — мы ничего не выбрасываем, все перерабатываем», — говорит Ольга Король.

Действительно, в дело идет все. Так, из руин было восстановлено производство сетей. Речь — о фабрике орудий лова (ФОЛ), одной из тех, что существовали при каждом рыболовецком флоте, в том числе при тогдашнем Калининградском траловом. Долгое время ее помещения сдавались в аренду. А сети приходилось приобретать за границей втридорога, да еще и не адаптированные к судам «Морской звезды». Теперь же ФОЛ, получивший после реконструкции имя «Ваер» (так называется стальной проволочный трос, с помощью которого буксируется трал), оснащает своей продукцией рыболовецкие экспедиции не только «Морской звезды» (35% выпуска), но и других российских и даже иностранных компаний.

Конкурентное преимущество «Ваера» — инновационный подход к делу. «Мы сейчас используем канаты, которые по нашей просьбе были усовершенствованы поставщиками — Коломенским заводом. Правда, трудно было их уговорить. Но все же они пошли на то, чтобы внести конструктивные изменения в стандартные канаты. Это сразу увеличило износостойкость сети. Теперь тралы могут служить дольше», — говорит Екатерина Колесник, коммерческий директор «Ваера». На внешнем рынке инновации, инициированные компанией, оказались особо востребованными: коломенский канатик не только упрочняет сети, но и делает их дешевле мировых аналогов.

Благодаря «Ваеру» стоимость промвооружения судов самой «Морской звезды» в целом для пелагического лова (лов в толще воды на уровне 200–300 метров) снизилась на 30%, а для окуневых экспедиций — даже на 50%. Сверх того, при плетении сетей учитываются особенности каждого судна: «Каждый трал или невод — индивидуальная работа, — замечает Екатерина Колесник. — Мы пытались что-то стандартизировать, но суда разнятся по мощности, по износу, у одного судна стоит одна лебедка, у другого другая. Если для судна трал тяжел, то его труднее эксплуатировать: лишние затраты топлива, потеря времени — все это убытки. У трал-мастеров тоже свои запросы: одному ловчее с капроновым канатом работать, другому полистироловый нужен. В конструкцию сетей все это вносит существенные изменения. Именно поэтому во всем мире производство промвооружения — это ручной и притом преимущественно женский труд. В мире еще не придуман механизм, который мог бы справиться с таким диапазоном конструктивных особенностей».

Параллельно восстановлению самого «Ваера» при нем восстанавливался швейный цех: «Я зашла на склад, увидела сваленные швейные машинки и подумала: боже мой, ну лежит же такое добро! — вспоминает Ольга Король. — Почему бы нам их не использовать? Да и для самого “Ваера” было бы удобнее предлагать в комплекте с сетями швейную продукцию: занавески на иллюминаторы, спецодежду, постельное белье для судов. А потом и спецодежду для других клиентов стали шить».

Как провожают пароходы

Впрочем, еще несколько лет, и сегодняшняя картина может измениться. Реализация стратегии «Морской звезды» — стать игроком отрасли национального масштаба — уже сейчас заставляет задуматься о полном обновлении флота, закупке на смену модернизированным, но устаревающим кораблям новых и современных, позволяющих увеличить масштабы вылова. Между тем обновление наталкивается на серьезное препятствие, даже не финансового характера. Пусть стоят такие суда немало, от 40 до 75 млн евро, «Морская звезда» могла бы рассчитывать на долговременные кредиты, если бы не одно «но». Для того, чтобы окупить затраты, нужно семь-десять лет, а квота на лов выделена на пять лет. Получается, что компания ни одному солидному банку для получения кредита не может представить бизнес-план на этот срок. На серьезных верфях тоже не заложат корабль, если есть риск потери квот.

В самой-то «Морской звезде» уверены, что квоты им достанутся в любом случае, но не могут передать свою уверенность потенциальным партнерам. Уверенность основывается на прошлом опыте получения квот. Четыре года назад Федеральное агентство по рыболовству передало все 100% квот на промысел в Северо-Восточной Атлантике в Северо-Западный регион. В абсолютном объеме эти квоты определяются ежегодно в результате переговоров между заинтересованными странами: в обмен на доступ к треске, которой в экономической зоне России полно, Норвегия и Исландия допускают наших рыбаков к своей скумбрии или сельди. Регионы (Архангельск, Мурманск, Санкт-Петербург, Калининград) поделили эти 100% в зависимости от мощности рыболовецких флотов. А уже внутри Калининградской области объединенные в региональный Союз рыбопромышленников рыболовецкие компании поделили их между собой.

Очевидцы вспоминают, что шли довольно жаркие дискуссии о критерии дележа. В итоге сошлись на количестве пароходов. В 2009 году предстоит получить от государства новую разнарядку. В «Морской звезде» полагают, что занимают достаточно прочные позиции, чтобы иметь право голоса, и в переговорах с государством пытаются использовать Союз рыбопромышленников в качестве лоббиста интересов региона. Однако некоторые наблюдатели указывают на способность чиновников увеличивать взяткоемкость любого процесса и поэтому оценивают риски 2009 года для рыбопромышленников как высокие. Но в «Морской звезде» считают, что возобладает здравый смысл: никто не захочет провоцировать социальную напряженность, которая неизбежно возникнет, если крупных работодателей региона вынудят выйти из бизнеса.

Впрочем, от государства рыбаки ждут не только новых условий квотирования. Им нужна инвестиционная поддержка хотя бы в виде компенсации процентных ставок, как это было сделано в сельском хозяйстве. Тем более что в странах-конкурентах такая поддержка есть. В результате, имея современный рыболовецкий флот, например, Китай, Южная Корея и Япония ловят по всему Мировому океану и, естественно, лидируют по вылову. А отечественные рыбаки из-за недоинвестирования в основные фонды будут снижать вылов, что чревато для России сокращением международных квот и потерей доступа ко многим районам рыбного промысла. Для начала через год нас собираются лишить права лова на юго-востоке Тихого океана.