Человек, с которым ничего не случится
Алексей Крижевский, автор «Эксперт», «Эксперт Украина»
В 2003 году Гран-при Московского кинофестиваля взял фильм «Коктебель [1]», снятый вчерашними студентами — киноведом Борисом Хлебниковым и психологом Алексеем Попогребским. Хлебников с тех пор снял «Свободное плавание [2]» — историю Иванушки из провинциального города, последовательно убеждающегося в тупиковости всех трех положенных любому Иванушке дорог. Попогребский дебютировал соло вторым — зато куда как эффектно: его «Простые вещи [3]», небольшая киноповесть о стоящем и покачивающемся человеке, вышли в широкий прокат, уже сорвав банк на «Кинотавре».
…Маслов (Сергей Пускепалис), врач-анестезиолог — то есть человек, на которого больные вроде бы молятся, но которого и за доктора-то не считают, он ведь только обезболивает, — живет, работает и мучается в некоем условном городе. Мог бы и не мучиться — ну коммуналка, ну шебутная дочка, ну медсестра из регистратуры решила не давать, ну отобрали права за пьянку, но сосед-грузин — душа-человек, жена мила и наконец беременна наследником, да и больные порой суют неплохие деньги. Вместо «зеленых» сотен герой берет совсем помалу и рублями. За что получает сторицей: патронажная фирма подкидывает неплохую работу — ежедневно избавлять от болей пожилого смертельно больного и забытого актера на пенсии (Леонид Броневой). Артист, уже отписавший фирме квартиру, поначалу ставит героя с его лексиконом («укольчик», «давленьице») на место — рядом с домработницей, но потом становится сердобольнее и предлагает пойти на должностное преступление — сделать ему, артисту, самый последний укол. В качестве гонорара лекарю-утешителю предлагается картина, ориентировочная стоимость которой способна оставить в прошлом любые материальные проблемы любого анестезиолога страны.
…Вручая в 2003 году приз ММКФ, Агнешка Холланд преподнесла от себя еще один подарок с намеком — ножницы. Сначала хлебниковское «Свободное плавание», а теперь и «Простые вещи» показывают, что этот высокомерный презент оба молодых фильмодела засунули туда же, куда и приз — на самую дальнюю полку. Лента Попогребского имеет мало общего даже с контекстом нынешнего «фестивального кино» (если принять на веру, что таковой контекст действительно существует). Картина сделана удивительным образом: сюжет здесь развивается своим чередом — иногда режиссер разрешает ему надолго вторгнуться в кадр, а иногда отправляет погулять куда-нибудь за пределы площадки, чтобы дать герою, например, спокойно выпить, а затем проследить несколько совершенно бытовых его последующих действий (от подобных упражнений возникает ощущение какой-то удивительной, невиданной в художественных фильмах достоверности). Но вот заглядывающая в комнаты ручная камера, не давая утомиться, сменяется долгими статичными планами, картинка вдруг со вкусом стилизуется под ретро, а артист Броневой честно и талантливо отыгрывает роль двигателя сюжета, оставив все психологизмы Пускепалису и его куда менее звездным коллегам.
С самим сюжетом все не так-то просто. Точнее, так: с сюжетом все проще некуда — человеку предлагают заделаться доктором Кеворкяном, совершить акт эвтаназии, затем спокойно сбыть предмет искусства и зажить посвистывая. Естественно, у героя начинаются терзания, сомнения и размышления, и вся соль в том, что же он в результате надумает делать. Но вот тут — самое интересное. Во-первых, врач Маслов, несмотря на свою интеллигентную специальность, — типичный русский мужик, склонный к откладыванию важных дел (запить, вместо того чтобы ехать на свою полставочную работу) и импульсивным (надавать тумаков дочкиному жениху) действиям, выражающий свои мысли стеснительными и косноязычными «ну чё ты», «да ладно, пойду я», а эмоции — повышением голоса. А во-вторых, и это здесь главное, после того как герой пройдет через все обусловленные его ситуацией коллизии, переживет все положенные переживания и испытает всю возможную гамму чувств, с ним ничего не произойдет! Попогребский с какой-то студенческой легкостью отменяет у своего героя катарсис. Словно в опровержение ницшеанского «все, что нас не убивает, делает нас сильней», Маслов не превращается в железного человека, не приобретает опыта или еще одной морщинки. С ним вообще ничего не происходит, никаких трансформаций и метаморфоз: как пил человек беленькую, так и пьет, как глядел вокруг коровьими глазами сорокалетнего депрессанта, так и глядит.
«Простые вещи» — гимн частной жизни в коммуналке, ода зажатому между долгом и графином русскому мужику, потерпевшему фиаско в ловле за хвост птицы удачи, реквием 90−м с их идеей внезапного обогащения и сюжетами о прытких везунчиках в российской жизни и кино… Все это — ну никак не «фильм воспитания». Попогребский не предлагает нам ни презирать давящегося безысходностью, словно водкой из горла, героя, ни жалеть его, не замечающего очевидных перемен к лучшему за окном, — а только полюбоваться им. И в этом ласковом и подробном любовании, в котором невольно присоединяешься к режиссеру, кажется, больше позитива, чем во всех новостях Первого канала за последние четыре года.
