Ключевые результаты двухдневной поездки президента РФ Владимира Путина в Пекин 19–20 мая — упрочнение всего комплекса двусторонних отношений, придание импульса энергетическому партнерству и согласование взглядов России и Китая на многополярность. При этом простыми наши отношения не назовешь: сохраняющиеся противоречия открывают широкое поле для дальнейшей работы и новых государственных визитов.
Сергей Луконин
Заведующий сектором экономики и политики Китая Центра азиатско-тихоокеанских исследований Института мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова РАН
Визит президента РФ Владимира Путина в Пекин 19–20 мая оказался продуктивен: подписаны 42 заранее подготовленных документа, которые активизируют и упрочняют наше сотрудничество во множестве сфер — от торговли, логистики и энергетики до спорта и образования. Однако самым важным документом, на мой взгляд, является совместная декларация «О становлении многополярного мира и международных отношений нового типа».
Этот документ примечателен тем, что в нем Россия и Китай дополнительно сблизили и зафиксировали свои взгляды на саму концепцию многополярности, принцип неделимой и равной безопасности, вероятную будущую систему глобального управления.
Можно предположить, что принятие декларации именно в таком виде и именно сейчас во многом стало следствием внешнеполитических авантюр США на втором президентском сроке Дональда Трампа. В этой декларации мы видим еще один шаг Москвы и Пекина к консолидации на фоне действий Вашингтона, провоцирующих глобальную нестабильность. Россия и Китай своим партнерством демонстрируют странам мирового большинства альтернативную модель международных отношений, стремятся выступить источником стабильности и порядка как бы в противовес внешнему курсу США, дестабилизирующему международную обстановку.
Впрочем, у стратегических партнеров еще остается широкое поле для совместной работы. Яркий пример — вопрос, который волнует всех: «Сила Сибири — 2». По итогам визита заявлено о «договоренностях по ускорению его реализации», комментаторы рассуждают о придании этому мегапроекту импульса, однако конкретики пока нет.
Не исключено, что она появится в ближайшем будущем — возможно, уже в течение нескольких месяцев. Однако если рассуждать о том, что тормозит запуск нового газопровода, напрашивается предположение, что переговоры упираются в цену поставок. Очевидно, что Китаю было бы выгодно зафиксировать относительно низкую цену на газ на длительный срок. При этом насколько нам интересно в текущих условиях продавать газ с глубоким дисконтом — большой вопрос. До тех пор, пока будет сохраняться такое противоречие, о каком-либо прорыве говорить будет сложно.
Ключевая же из проблем, которые сохраняются в российско-китайских отношениях, в том, что наша двусторонняя торговля вскоре упрется в естественные ограничения. Например, в емкость российского рынка или некоторые негласные китайские принципы, относительно допустимой зависимости от одного поставщика природных ресурсов, опять же санкции и др. Отдельные проявления уже отмечались: по итогам 2025 г. российско-китайский товарооборот сократился — впервые за десятилетие, если не брать в расчет ковидный 2020-й.
Чтобы преодолеть естественное насыщение, нужны совместные производства, совместные технологические цепочки. И если, как минимум, политически Россия к этому готова, то Китай, скорее, нет. Давайте будем честны: в России не так много того, чем Китай не может обеспечить себя сам. При этом он, как и мы, склонен к секьюритизации, стремится к независимости и самообеспечению. Вдобавок на Пекин так или иначе давят риски вторичных санкций. И наконец, Китай не очень-то любит выносить за пределы своих государственных границ технологии, которые служат залогом его будущего роста.
Можно ли утверждать, что после очередного визита на высшем уровне ситуация в наших отношениях кардинально изменится? Очевидно, что перелома не будет. Весь предстоящий год — до очередного визита — будет определяться всё той же динамикой: мы настаиваем на более быстром углублении взаимодействия и более тесной координации, а Китай идет на это, но с осторожностью, в чем-то не так охотно, как нам бы хотелось.
Эти противоречия представляют широкое поле для дальнейшей совместной работы сторон. Собственно, в такой работе и заключается один из важных смыслов нашего стратегического партнерства — в преодолении противоречий для взаимного процветания.
Говоря же о близости визитов в Пекин президентов России и США (пусть даже непреднамеренной), я бы не касался вопроса о том, кто во время рукопожатия с Си Цзиньпином смотрелся более выигрышно, кто приехал договариваться на равных, а кто — просить. Хотелось бы взглянуть на ситуацию шире: невозможно игнорировать, насколько сегодня возвысился Китай. Мы видим, как все приезжают в Пекин и так или иначе предлагают ему преференции — экономические, политические, идеологические. А Китай выбирает.
