Мальчика и не было

Антон Долин, автор «Эксперт», «Эксперт Украина»

«Юрьев день», свежий фильм Кирилла Серебренникова, демонстрирует интеллигентное лицо Новой Русской Духовности

Выходящий в прокат «Юрьев день» — из тех фильмов, которые трудно не заметить.

Дело не в призе «Кинотавра» за лучшую женскую роль или участии фильма в конкурсе фестиваля в Локарно, а в авторах. Уж больно компания подобралась заметная: как упустить из поля зрения плод совместных усилий столь выдающихся личностей! Кинодраматург Юрий Арабов — человек, стоящий за культовыми картинами Александра Сокурова, единственный на всю Россию каннский лауреат в сценарной категории. Оператора Олега Лукичева все чаще называют лучшим в стране, не простым профи, а вдохновенным художником. Актриса Ксения Раппопорт всенародно любима за «Ликвидацию», почитаема интеллектуалами за театральную работу со Львом Додиным, а еще она только что целовалась с Брэдом Питтом на сцене Дворца Венецианского фестиваля и стала второй после Роми Шнайдер иностранкой, получившей итальянского «Оскара» — премию «Давид ди Донателло». Наконец, сам режиссер Кирилл Серебренников — скандально известный театральный постановщик, ценность главных спектаклей которого признают даже самые строгие критики. Его предыдущая киноработа «Изображая жертву» понравилась, правда, не всем; зато получила и Гран-при «Кинотавра», и, что важнее, главную награду Римского фестиваля — единственного смотра, где жюри состоит из обычных, рядовых зрителей, а лауреат определяется простым голосованием. В общем, состав участников настолько хорош, что даже не по себе.

И неуютное чувство усиливается с каждой минутой просмотра. Ослепительно-белоснежная провинциальная зима (невольно ловишь себя на мысли: «Ух и мастер этот Лукичев!») По дороге движется автомобиль. За рулем красивая, породистая леди, желающая слушать в пути арии из итальянских опер, на заднем сидении насупился подросток — ее сын. Ему не по душе не только музыка, но и весь замысел мамаши — мировой звезды бельканто: та решила напоследок, перед эмиграцией в сытую Европу, куда ее зовет выгодный ангажемент, посетить «малую родину» — городок Юрьев, — а заодно привить отпрыску любовь к родному пепелищу.

Сразу ясно: случится что-то нехорошее.

Местное население подчеркнуто недружелюбно — прямо как в «Техасской резне бензопилой». Не сдаваясь, красавица в шубе совершает краткую экскурсию по забытым окрестностям, заглядывает в пустые «Промтовары», потом тащит сына в полуразваленный Кремль… там, в самом средоточии старорусского небытия, юноша пропадает без следа. Дама кидается на поиски — но ни милиция, ни аборигены помощи ей оказывать не намерены: в конце концов, мальчик давно вышел из детсадовского возраста, найдется сам. Мобильник ломается, машине прокалывают шины, деньги на исходе. Заколдованный круг. Похоже, не только в заморские страны, но и в большой город уже не выбраться.

Тут стоит предупредить о последующем «спойлере» — те, кого заинтересовала завязка и кто твердо намерен пойти в кино, дальше могут не читать. Пусть частичным оправданием пересказу интриги послужит тот факт, что автору этих строк и другим зрителям, видевшим «Юрьев день» на фестивалях, просмотр «заспойлил» (то бишь испортил) сам автор, превративший классный триллер в высокодуховную клюкву.

Итак, сына героиня найти никак не может — зато находит несколько помощников-доброхотов, неопрятных, обильно татуированных, курящих вонючие сигареты и потребляющих самогон. Потом теряет свой оперный голос и внезапно осознает, что прямым путем к искомому добраться все равно не получится; тогда она обращается сначала в местный монастырь, куда только что поступил послушник, а потом в больницу для преступников-туберкулезников, где был замечен похожий юноша. Тот да не тот… а это, как выясняется, и неважно. Главное, почувствовать себя всеобщей матерью, наняться в грязную лечебницу уборщицей, перекрасить волосы в уродливый рыжеватый цвет (где вы видели на Руси породистых брюнеток?) и, уняв гордыню, пойти петь в церковный хор. Зачем о сыне тосковать, раз у тебя есть Вера и Отечество?

Не ищите психологической правды и сюжетной осмысленности — трактовать все происходящее следует, очевидно, в символическом ключе. Героиня с неслучайным именем Любовь — то ли русская интеллигенция, то ли сама Россия (а почему нет? видели же в девчонке, насилуемой маньяком-милиционером из «Груза-200», символ нашей родины), утратившая правый путь. Но Кирилл Серебренников поможет отыскать верную дорогу. С удивительной легкостью он находит ответы на извечные вопросы. «Кто виноват?» — разумеется, мы сами. «Что делать?» — каяться, что ж еще. Лишь третий проклятый вопрос остается без ответа: «А был ли мальчик?» Продолжим блуждать в символических полях и предположим, что сын героини — здравый смысл, безвозвратно утраченный и, как выясняется, никому не нужный.

Визит дамы (Ксения Раппопорт) на малую родину оборачивается вначале мистическим триллером, а после — духовными исканиями

Тут уж классическая оппозиция: не надо искать смысла там, где хватит веры. Как и в случае «Острова», «Юрьев день» не допускает эстетических дискуссий. «Не понравилось кино? Да ты, батенька, в Бога веруешь ли? Все с тобой понятно — иди, смотри свое «2х2». Коль скоро место разума занимают чувства, попробую описать эмоциональное ощущение от просмотра «Юрьева дня». Представьте, пришли вы в старинный католический собор на концерт слушать что-нибудь возвышенное, вроде «Страстей по Матфею». Известно, что музыка — высший класс, хор — лучший в мире, органист и скрипачи в своем деле мастера. Концерт начинается, и вдруг ты слышишь невыносимую фальшь. Смотришь по сторонам на лица счастливых слушателей и понять не можешь, в чем дело. Может, инструменты не состроены? Хормейстер пьян? С акустикой что-то не в порядке? Ноты перепутаны? Или ты не в себе? Любопытная деталь: фальшивящий певец своей фальши, естественно, не слышит — а ведь создатели «Юрьева дня» как раз на тему фальшивого пения и хотели высказаться. Дескать, русские духовные песнопения на нашей почве так или иначе прозвучат искреннее, чем Пуччини с Доницетти. Как выясняется, не всегда.

Трудно, трудно избавиться от фоновых знаний — возможно, они всему виной. Никак не выкинуть из головы, что Серебренников — успешный режиссер, билет на спектакль которого может себе позволить далеко не каждый. Арабов — респектабельный преподаватель во ВГИКе. Раппопорт — вполне гламурная звезда уже не русского, а европейского кино. И слава богу, хорошим людям — счастливой жизни! Только неужели все они разом подхватили неистребимый в русской культуре покаянный вирус, который заставлял иных литераторов сжигать «Мертвые души» ради «Избранных мест из переписки с друзьями» и откладывать «Бесов», взявшись за «Дневник писателя»? Если так, то скоро мы, светские зрители, потеряем для себя сих талантливых деятелей — все они, в полном соответствии с собственными рецептами, забросят карьеру, раздадут имущество бедным и уйдут в монастыри. «А был ли мальчик?» — вздохнут лет через десять театралы и синефилы, вспомнив имя Кирилла Серебренникова.

Все-таки хочется надеяться на другой вариант. «Юрьев день» останется образчиком духовной конъюнктуры, характерным для нулевых годов, а Арабов, Серебренников и Раппопорт переболеют, придут в себя и примутся за былое; к ним вернутся чувство юмора и любовь к парадоксам. Тогда, вздохнув с облегчением, лет через десять мы зададим другой вопрос: «А был ли фильм?»