Подписанный лидерами США и Ирана меморандум означает билет в один конец для Вашингтона — это ни что иное, как форма выхода из вооруженного конфликта, который должен быть оставлен позади любой ценой, по аналогии с уходом Байдена из Афганистана. Проблема Ирана оказалась для США неподъемной: из узкорегиональной она превратилась в стратегическую и геополитическую. Конфликт, как выяснилось, дискредитировал военную и иную мощь Америки.
Александр Яковенко
Руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совета Безопасности РФ
ИИран в контроле над Ормузским проливом де-факто обрел мощный рычаг воздействия на глобальную экономику и финансы. Из изгоя он превратился в региональную державу. «В чем-то глобальную», если использовать формулировку Нетаньяху в отношении перспектив международного статуса Израиля накануне агрессии против Ирана.
Независимо от того, как пойдут переговоры в Швейцарии по окончательному урегулированию, дело сделано: любое возобновление американских ударов по Ирану будет означать очередное закрытие пролива для недружественных стран. А еще удары Тегерана по Израилю и арабским союзникам США с соответствующими катастрофическими последствиями для глобальной экономики (ее рост уже упал с прошлогодних 2,9% до 2,5%) и фондовых рынков в самих США.
Израиль, не будучи участником переговоров, будет продолжать пытаться их сорвать. По крайней мере, до своих выборов 27 октября. Но даже если стороны сами ни о чем договориться не смогут или будут имитировать переговорный процесс (риторический цирк и туман могут продолжаться бесконечно долго при нынешней американской администрации), ситуация в регионе будет утрясаться в новой системе координат по итогам состоявшейся пробы сил.
Арабам ничего иного не останется, как договариваться с Тегераном, на этот раз апеллируя к Москве и Пекину. Эти договоренности будут включать в себя режим прохода через Ормузский пролив и возмещение Ирану в той или иной форме расходов на восстановление разрушенного американо-израильскими ударами. К числу игроков в новой региональной политике подключится Пакистан со своим ядерным оружием.
В этих условиях в западном альянсе, как показал саммит G7 в Эвиане, рассчитывают вступить в новый этап консолидации политики по ключевым и, без сомнения, экзистенциальным с точки зрения сохранения своей глобальной гегемонии направлениям. Другими словами — двойному сдерживанию России и Китая одновременно. Обе страны, к тому же, оказались основными бенефициарами иранской авантюры США и Израиля.
Тут надо вспомнить, что в связи с конфликтом на Украине американские политологи вещали о необходимости избежать войны на два фронта (признавалось, что на это попросту нет ресурсов) и потому начать с более слабого противника, каковым считали Россию. При этом в качестве исторической аналогии брали поражение России в войне с Японией и последующую Революцию 1905 года. Расчет строился на блицкриг, подкрепленный мощным санкционным давлением, но он провалился, как это было у Германии в двух мировых войнах.
Время и затраченные ресурсы оказались потеряны. К 2030 году ожидается выход Китая по числу боеголовок, развернутых на стратегических носителях, на уровень России и США. Вместо упрощенной и линейной схемы получается сложение дополняющих друг друга потенциалов России и Китая, причем не только стратегических, но и экономических, технологических и финансовых. Поэтому Трамп и заговорил о необходимости «денуклеаризации».
Таким образом, о войне с Китаем, как и о прямом конфликте с Россией, по крайней мере, в настоящее время американцам думать не приходится. У них остаются рычаги санкционного давления, контроль над глобальной валютно-финансовой архитектурой и попытки использовать торгово-экономическую взаимозависимость как оружие, но тут возникают сложности.
Трамп попытался решить проблему реиндустриализации страны за счет тарифной агрессии. Получилось это только в отношении союзников, и то в результате снижения конкурентоспособности промышленности ЕС из-за отказа от российских энергоносителей. Экспорт американских товаров требует ослабления доллара, а этого не позволяет огромный размер американского госдолга. Его частично могут перевести в крипту, но здесь потребуется добрая воля союзников. Сказывается и то, что использованием своих санкций американцы подорвали авторитет собственной валюты.
Теперь, когда Трамп присоединился к политике Лондона, Берлина и Парижа по затягиванию конфликта на Украине в надежде «истощить» Россию, прежде всего экономически, в Вашингтоне могут надеяться на то, что прошлогоднее неравноправное тарифное соглашение с ЕС вступит в силу и союзники отменят свои защитные барьеры против американской криптовалютной агрессии. Она, как подозревают эксперты, призвана обеспечить американцам монетизацию глобальных реальных ресурсов через частнобанковскую эмиссию стейблкоинов. Но пока этого не наблюдается.
Как бы то ни было, вскоре будет видно, что именно европейские союзники готовы дать Трампу в обмен на его возвращение в лоно общезападной политики по украинскому урегулированию. Пока все похоже на китайского «журавля в небе», ведь все западные страны зависят от китайского импорта. Но Трамп достаточно «транзакционен», чтобы требовать «синицы в руке», то есть реальных жертв с стороны ЕС — экономических и финансовых.
Не исключено, что окончательный союзнический расклад определится в зависимости от итогов промежуточных выборов в США в ноябре. Это фактор, который, в свою очередь, обусловливает срочность потенциальных встречных требований Трампа к европейцам. Так что шоу союзнической солидарности продолжится, скорее всего, на американских условиях, что составит существенную часть геополитической повестки дня предстоящих месяцев.
