Светлые идеалы капитализма [ 12 ]
Андрей Громов, редактор отдела политики журнала «Эксперт»
Я до сих пор не могу внятно объяснить, почему меня все это так разозлило. Точнее, мои объяснения люди выслушивают с вниманием и сочувствием, но в качестве аргумента не воспринимают. Они говорят, что ничего экстраординарного не произошло, что это обычная сделка, обычный бизнес и что пока нечего бояться и уж тем более не на что так сердиться. Я и сам все это понимаю, но тем не менее спорю и сержусь. Точнее, так: сержусь и пытаюсь себе и другим объяснить почему.
Речь, собственно, вот о чем. Бизнесмен Александр Мамут и предприниматель Эндрю Полсон организовали новый медийный проект под выразительным названием «Суп», который будет специализироваться на социальных сетях в интернете, или, попросту говоря, блогах. Дело хорошее и достойное, однако деятельность свою они начали с покупки прав на управление кириллической частью самого популярного в России блога — LiveJournal, или, говоря по-русски, ЖЖ. Это меня и разозлило. И я в очередной раз попробую объяснить почему.
Что такое блог вообще и LiveJournal в частности? Это пространство интернета, где люди ведут свои дневники, — то есть пишут то, что считают нужным, общаются друг с другом, спорят, ругаются. И чем дальше, тем популярнее становятся блоги. В российском ЖЖ уже сотни тысяч журналов и огромная читательская аудитория, ежедневно приходящая на этот портал. Чтобы все это было возможно, кто-то должен создать это пространство и обустроить, а еще где-то должен стоять сервер, на котором будет храниться вся информация. Итак, блог — это две составляющие: контент, создаваемый добровольно пишущими людьми, и сервис, предоставляемый владельцем. Что же купил Мамут и компания? 648 тысяч человек — бодро отвечают они. И это, собственно, единственный вопрос, на который они в состоянии ответить. Да, сервис стоит денег, да, хранение информации стоит денег, и, конечно, сама идея удобно устроенного блога стоит денег. Но купил «Суп» не это, а нечто другое — права распоряжаться 648 тысячами человек и продавать их. 648 тысяч реестровых душ. И мне почему-то такой тип бизнеса совсем не нравится. Ни я, ни другие ЖЖ-юзеры не нанимались к Мамуту и Полсону на работу, их, собственно, никто даже не спросил ни о чем, им просто сказали: «А теперь мы на вас будем делать деньги». Причем даже не знают пока, как именно. «Люди — это вода, — говорит Эндрю Полсон. — Самое главное в супе — мясо и специи — мы добавим позже по своему усмотрению».
Впрочем, есть еще одно соображение, которое разозлило меня едва ли не больше, чем покупка ЖЖ-душ. Вот Брэд Фицпатрик — человек, который придумал и сделал ЖЖ, он вложил свои деньги, время, силы и знания и в итоге создал нечто, что оказалось востребованным людьми и принесло весьма существенный доход. Бизнесмен Мамут тоже вложил деньги, но не в создание чего-либо, а в и без того прекрасно работающий сервис и его 648 тысяч душ. Он вложил деньги, чтобы получать деньги, ничего не создавая. Советская пропаганда, обличая звериный лик капитализма, писала о чем угодно: об эксплуатации, о промышленниках-кровососах и банкирах, жиреющих на страданиях миллионов, но даже она представляла все это безобразие в схеме «деньги-товар-деньги» и даже помыслить не могла о схеме «деньги-ничто-деньги».
И дело не только в «Супе» и совсем не в Мамуте. После кризиса 1998 года российский бизнес заработал, стал создавать производства, товары, вещи, продукты. Поднялись пивные, табачные заводы, молочные комбинаты, колбасные цеха. А что сейчас? Последние два-три года русский крупный бизнес буквально изнывает под тяжкой ношей сырьевых сверхдоходов, однако созидательная его деятельность прекратилась практически полностью. Все по большей части заняты скупкой и перекупкой уже работающих скважин, предприятий, сервисов. А ведь у нас в стране столько всего нужно построить, создать и запустить. Столько всего полезного и важного, на чем можно делать деньги. Бизнес — это механизм созидания, а капитализм — система, обеспечивающая возможность созидания с человеческим лицом. А потому, когда я вижу, как ключевой схемой бизнеса становится «деньги-ничто-деньги», во мне вопиют светлые идеалы капитализма. Или, если менее пафосно, — мне становится несколько страшно. В книжках я немного читал про «ничто» и усвоил, что любая отрицательная величина, любое вредительство менее разрушительно, чем это самое «ничто».
