Самая сильная бабушка
Шестидесятидвухлетняя Татьяна Фомина из Ульяновска — сильнейшая бабушка планеты. В большой спорт она пришла после пятидесяти. С тех пор двенадцать раз становилась чемпионкой России и трижды — чемпионкой мира по пауэрлифтингу среди ветеранов. Одно только наблюдение за ее жизнью обладает целебным эффектом и прочищает мозги лучше любой социальной рекламы. Мир здоровых людей, оказывается, совсем рядом, доступен каждому, но нездоровое большинство в нашем лице просто не желает его замечать. "Настоящая жизнь — это забег между "хочу" и "могу"", — считает Фомина. Проблема лишь в том, что слишком много людей понятия не имеют, что такое настоящее "хочу". А человек без цели выбивается из сил еще на старте
Она производит впечатление человека, у которого подкручены все гайки: лаконична, скупа на жесты, сдержанна в интонациях. «В чем сила, бабушка?» — «В самодисциплине». Самая сильная бабушка планеты отвечает серьезно, даже немного грустно. Но на свои шестьдесят два она при этом, конечно, не выглядит. На сорок пять — не больше.
Ее утро начинается в восемь. Завтрак — каши, сухофрукты, чай. Потом разминка. Сначала в комнате, где чемпионка выполняет упражнения на растяжку, разогревает мышцы, потом на застекленной лоджии, заставленной «железом», — это ее личный спортивный зал с видом на небольшую рощицу.
— Проходите, осматривайтесь, — приветливо приглашает она. — Раньше я жила в другом районе, но сын купил квартиру в новом доме, а заодно обменял и мою. Теперь мы в соседних подъездах. Тут чудесный воздух и интеллигентные соседи — счастье!
Ее сын, заслуженный тренер России Альберт Фомин, — гордость ульяновского и неульяновского пауэрлифтинга. Именно он превратил собственную маму в загадку для ученых:
— Вот здесь, — аккуратно дотрагивается она до виска, а затем педантично поправляет смятые мною подушки.
В ее квартире идеальный порядок. На шкафах аккуратно расставлены кубки, за стеклом — вымпелы, медали и фотографии с соревнований — не то чтобы музей, просто между пространством большого спорта и личным пространством границы больше нет.
— Вся моя жизнь, — продолжает Фомина, — это вечное преодоление дистанции между «хочу» и «могу». Я всегда хотела заниматься спортом, но не всегда понимала, что все препятствия — только во мне самой.
Десять лет назад «железная леди» стала спортивным чудом. А двадцать пять лет назад она была активисткой заводского профкома, страдала от лишнего веса, несбывшихся надежд и тащила на себе всю семью. А еще раньше — была женой человека, который запрещал ей заниматься спортом. А еще раньше — подающей надежды спортсменкой. Если прокручивать ее жизнь задом наперед, то кажется, что судьба Фоминой — цепочка забегов.
— Давайте продолжим наш разговор в спортзале, — настойчиво предлагает Татьяна Николаевна. — А то я не успеваю собраться.
И смотрит на часы: скоро за ней заедет сын и повезет на тренировку. В ее жизни порядок — аналог молитвы, спортзал три раза в неделю — святое.
В спорткомплексе пахнет бассейном. По холлу носится малышня с мокрыми волосами, а за ними — мамочки, размахивая полотенцами. Необъятная бабушка в пуховом платке, ровесница Фоминой, зычно кричит: «Витенька, не ходи к двери, оттуда сквозняки дуют!»
— Пришли? — негромко спрашивает Татьяна Николаевна, выглядывая из спортзала. — Сейчас познакомитесь с моим сыном.
У бабушки в платке в голове
Ее первый, разминочный забег между «хочу» и «могу» начался еще в школе, когда увлечение бегом и коньками переросло в мечту о больших победах. Фомина стала кандидатом в мастера спорта по конькам и велоспорту, но с мечтой пришлось расстаться: ее муж,
Тогда она выбрала семью. Но выдержала только четыре года и развелась — словно перемахнула барьер на беговой дорожке. Следующие полтора десятка лет ее жизнь была подчинена ритму:
Мы входим в спортивный зал, обычный для
Сын Фоминой Альберт протягивает руку. Такой же, как мама, сдержанный, немногословный. По нему сразу видно: настоящий тренер — это не только педагог, но и ходячий биологический компьютер, он держит в голове графики тренировок, динамику допустимых нагрузок, диету, параметры. И сканирует взглядом так, что хочется записаться в клуб анонимных толстопопиков.
— Наверное, это сложно — маму тренировать?
— Мою маму — несложно. У нее спортивная ментальность.
Он отходит к снарядам, чтобы навесить пару блинов на штангу для родительницы. Свой личный рекорд — 215 килограммов — Татьяна Николаевна установила на тренировке, под наблюдением сына. Но сегодня для большого веса не время: в воскресенье соревнования, перед ними нельзя «забивать» мышцы. Поэтому она берет всего 120.
— У моего возраста своя спортивная специфика, — говорит Фомина. — Я дольше восстанавливаюсь. Хотя все равно чувствую себя лет на тридцать.
Я вспоминаю некоторых своих тридцатилетних знакомых и понимаю, что Татьяна Николаевна им льстит.
Сделав первый подход, она продолжает свою повесть — рассказывает о третьем забеге, во время которого и произошло ее волшебное преображение. Сначала внутреннее, потом телесное, а потом — и всей жизни.
— Как и всякая мать, я старалась развить в своем ребенке то, чего была лишена сама. Пристрастила Альберта к тяжелой атлетике. И так получилось, что через спорт он нашел второго отца — своего тренера. Глядя на него, уже с пятнадцати лет стал сам тренировать ровесников. А после школы поступил в физкультурный институт. Получил диплом, вернулся в Ульяновск, стал работать тренером в спортивном зале литейного цеха Ульяновского автозавода. А я работала там же в профкоме.
О чуде она в то время даже не мечтала: смирилась с рухнувшими надеждами, набрала пятнадцать килограммов лишнего веса и даже до трамвая добегала с одышкой. И тут за трудовые успехи ее премировали поездкой на Олимпиаду — ту самую, московскую, 1980 года.
— Эта Олимпиада перевернула всю мою жизнь, — говорит бабушка Таня и идет к своим 120 килограммам — делать второй подход.
Она сидела на трибуне и мучительно завидовала спортсменам, поднимавшимся на пьедестал. Ведь она тоже могла бы быть там, рядом с ними, если бы не муж, не быт, не сын. Но тут же ловила себя на мысли, что это все — отговорки. В жизни тех, кто сейчас на ее глазах ставил рекорды,
тоже были свои драмы, свой выбор. Но они смогли пробежать свою дистанцию от «хочу» к «могу», а она — нет. И когда в небо взмыл олимпийский мишка, она, глотая слезы, дала себе клятву вернуться в спорт.
— После той Олимпиады я кардинально изменила образ жизни, — продолжает Татьяна Николаевна. — Утром — зарядка, вечером и по выходным — занятия в городском клубе любителей бега. Через три года пробежала десять километров. А в сорок лет одолела свой первый марафон. Чувствовала себя отлично!
Альберт тем временем женился и стал тренером в женском пауэрлифтинге. А его жена Елена стала его первым кандидатом в мастера спорта, а потом и его первой чемпионкой мира. Вскоре женская команда Фомина стала активно побеждать, о нем заговорили как об одном из самых внимательных, педантичных и бескорыстных тренеров. В 90−е он на свои деньги возил воспитанниц на чемпионаты.
— Мой сын — настоящий профессионал, — с гордостью говорит Татьяна Николаевна. — Но я даже предположить не могла, что однажды он скажет: «Мама, а почему бы тебе самой не взяться за штангу?» Я была в шоке. А потом подумала: «А действительно — почему?»
Фомина улыбается: вот он — четвертый забег.
— Как вы считаете, что мешает другим пенсионерам заниматься спортом всерьез? — спрашиваю я у ее сына.
Альберт пожимает плечами:
— Стереотипы.
— А если к вам в зал придет пожилая чета и попросится в команду, удивитесь?
— Нет, но посоветую сначала обратиться к врачу, провести полное обследование.
Впрочем, Фомин признает, что в городе не так уж и много спортивных учреждений, где пожилые люди могли бы ломать стереотипы. Отдельных помещений для «старичков» нет, приходится заниматься в одном зале с двадцатилетними «качками» — такой психологический довесок к физической нагрузке не каждый выдержит.
В зал заходит группа молодых ребят. Увидев Татьяну Николаевну, вежливо здороваются. И не только потому, что она — мама тренера и местная знаменитость. Она тут своя, у них общий язык, общая жизнь. Подростки, негромко переговариваясь, настраивают тренажер. В наш разговор с чемпионкой вклинивается музыкальное сопровождение:
— Хорошие ребята, — говорит она. — Не пьют, не курят, все бы так.
15 ноября 1994 года для Фоминой — это день победы. Она пришла на свою первую тренировку. Еще утром мучительно, как полководец перед решающим сражением, раздумывала — правильное ли решение она приняла. Но идти на второе занятие ее уже не надо было уговаривать.
Татьяна Николаевна подходит к зеркалу в комнате для взвешивания, аккуратно поправляет волосы, стирает с лица, рук и футболки остатки белого талька. Только настоящая женщина может поднять 120−килограммовую штангу, не смазав губную помаду.
— В девяносто пятом я поехала на соревнования в Данию, — улыбается Фомина. — Нас познакомили с чемпионкой из Америки, ей тогда было 72 года. Она выступала в весовой категории до 52 килограммов. Представьте себе: маленькая хрупкая женщина, фигура такая, что молодые мужчины, когда видели ее сзади, подходили знакомиться, здоровье — тоже лет на сорок, а то и на тридцать. И я тогда подумала: «А почему я так не могу?» И не нашла ни одной причины, которая бы могла мне помешать.
В 95−м Фомина начала свой пятый забег — победный. Она ездила по чемпионатам, била рекорды, вызывала восхищение. Стала шестикратной победительницей первенств России и трехкратной чемпионкой Европы среди ветеранов. Ульяновские обыватели приходили на соревнования, только чтобы посмотреть
— Я чувствовала себя очень хорошо, — рассказывает Татьяна Николаевна. — До тех пор, пока однажды не решила полечиться от простуды иглоукалыванием. Получила заражение крови. Сначала не понимала, почему стали появляться фурункулы. Однажды приехала в поликлинику на перевязку и потеряла сознание. Мне тут же сделали укол,
Очнулась уже в реанимации под капельницей. Голова тяжелая от лекарств. И еще десять дней — мучительное балансирование между жизнью и смертью. Жизнь, конечно, штука тяжелая, но Фомина и этот вес взяла.
Я вышла из больницы, точно зная, что ни за что не откажусь от спорта. Сын не верил, на этот раз мне приходилось его убеждать, что я должна продолжить тренировки.
Два года Фомина восстанавливала форму. Но уже в 2003−м, еще во время реабилитационного периода, поехала на чемпионат мира среди ветеранов и стала чемпионкой. На следующий год подтвердила это звание. Потом еще раз.
— Чем же вы лечились? Ведь и года не прошло после реанимации…
— Сын специально для меня разработал систему тренировок. А еще, когда я вышла из больницы, Альберт сразу нашел мне травницу. Сейчас в этой области много профанов, но эта женщина — очень грамотная, там все серьезно. Она мне очень помогла. Да и сейчас помогает.
Мы идем к выходу из спортзала. В холле спорткомплекса пусто
Татьяна Николаевна рассказывает, что недавно вернулась
— В этом году мои показатели чуть хуже, чем я планировала. Приседания со штангой — 187 килограммов, жим лежа — 187,5, становая тяга — 182,5 килограмма. Во всем кризис виноват — я до последнего не думала, что поеду: спонсоры неожиданно нашлись всего за два месяца до соревнований, а надо было начинать еще в январе.
— Зато в Ульяновске у мамы нет
— Меня это только подстегивает, — улыбается чемпионка и смотрит на сына с нежностью и гордостью.
— Вы уже запланировали, когда уйдете из спорта? — спрашиваю я.
— Конечно, — смеется Фомина. — Лет в сто.
Татьяна Николаевна считает себя счастливым человеком. Ее все считают счастливым человеком. Она счастлива оттого, что скоро придет домой, в уютную, отделанную сыном квартиру, что утро начнется, как обычно, с зарядки и день будет расписан по часам, и все будет правильно и осмысленно. Ей больше не нужно выбирать между семьей и спортом, не нужно жертвовать ни собой, ни другими. И не потому, что она — пенсионерка. Просто мы привыкли жить в мире невозможностей, но это — наша проблема, а не свойство мира.
Недавно в пауэрлифтинге дебютировала пятилетняя внучка Фоминой, Алиса: приседание — 25 килограммов, жим — 15, тяга — 30. Сколько в нашей стране «людей в полном расцвете сил», которые не смогут повторить даже это? Тысяча человек? Миллион? Десять?
Фотографии: Алексей Майшев для «РР»
