История ушу: сначала били, а потом и о душе стали думать

Павел Бурмистров, корреспондент отдела «Политики» журнала «Русский репортер»

За последнее десятилетие Россия вырвалась в мировые лидеры в области восточных единоборств. Вышедшее из советского подполья карате со всех сторон теснят бурно развивающиеся ушу, айкидо, тхэквондо. Однако философская составляющая азиатских боевых искусств остается для многих россиян тайной за семью печатями. Впрочем, государственный тренер РФ по восточным единоборствам Глеб Музруков не считает это препятствием для овладения премудростями боя

Крупнейшая в Старом Свете и известная на весь мир школа ушу Глеба Музрукова находится в обычной с виду пятиэтажке на юго-западе Москвы. Руководитель школы, начинавший когда-то популяризацию ушу в России с подпольной секции, на заре 90−х вложил в ее создание и развитие едва ли не все имевшиеся у него тогда личные средства. Теперь сюда приезжают тренироваться спортсмены со всего света, а школа исправно выпускает чемпионов мира. В 2004 году сюда приезжал легендарный Джеки Чан, а уж российских высокопоставленных гостей, побывавших здесь в разные времена, вообще не счесть.

Главный человек российского ушу принимает нас в просторном кабинете, стены которого увешаны китайскими гравюрами и заставлены стеллажами книг, написанных виднейшими китайскими мастерами.

У нас уже много лет держится мода на все восточное, в том числе и на единоборства. Информации о них много, даже с избытком, может, поэтому мало кто в ней толком разбирается. Расскажите, что такое ушу и откуда оно взялось.

Ушу — явление многогранное. Оно включает в себя и техники рукопашного боя, и начатки медицинских знаний, и искусство каллиграфии, и основы философии Китая… И, как всякое ремесло, переросшее в искусство, оно является попыткой определения места индивидуума в мире. Но эта сторона ушу развивалась, по большому счету, только с начала XIX века, а зарождалось оно исключительно как боевое искусство: людям просто надо было отбиваться от врагов, разбойников и прочих обидчиков. О философии тогда говорили, мягко говоря, мало.

В общем, сначала били, а потом уже стали задумываться, что хорошо бы при этом еще обессмертить душу и постичь окружающий мир. Времена меняются, и с ними меняется ушу. Понятно, что сегодня уже никто не будет, как легендарный мастер Ма, ходить по восемь часов в день вокруг угольной кучи, пытаясь осознать свое место во Вселенной. Традиция эволюционировала, и теперь люди занимаются ушу в основном для здоровья, стремясь поддержать подвижность и гибкость суставов. Культивируется ушу и как вид спорта, где оно делится на два основных направления: саньшоу, то есть полноконтактные поединки, и таолу — бесконтактные комплексы упражнений.

То есть философская составляющая ушу появилась сравнительно недавно?

Носителем философии является конкретный человек, а не боевое искусство в целом. Мы не можем сказать, что вот был стиль маши-тунбэйуи, все последователи которого придерживались какой-то определенной философии. Кто-то тренировался, чтобы научиться себя защищать, а кто-то во время занятий медитировал. Это как с пистолетом: можно ли утверждать, что пистолет — это только орудие убийства или только средство защиты? Все зависит от того, у кого он в руках. Поэтому говорить о какой-то определенной философии ушу трудно. Философия с тем же успехом может быть и в бас­кетболе, если игрок применяет дзен-медитацию для успокоения перед матчем. Но это же не значит, что баскетбол — это искусство, связанное с дзен-буддизмом.

Я уже 4 года веду еженедельную передачу «Путь Дракона» на канале «Спорт». И каждую неделю получаю письма. Из 100 вопросов, которые мне задают, 80 знаете о чем? «А какое боевое искусство сильнее?» Да никакое! Плохой каратист проиграет хорошему боксеру. А хороший тхэквондист как следует надает плохому дзюдоисту. И все они, вероятно, проиграют Александру Карелину.

Многоликое единоборство

А когда зародилось ушу?

Это сложный вопрос. Слово «ушу» в действительности объединяет около 500 различных направлений единоборств. Еще три тысячи лет назад в древнекитайских источниках были первые упоминания об играх, имитировавших схватки разных животных и мифического великана Чию с огромным рогом на голове. Древние китайцы надевали маски с рогами, бодались, играли. Китайские историки говорят, что ушу пошло отсюда. Но понятно, что ритуальные пляски, имитирующие бои мифических героев и животных, — это еще не боевое искусство.

Скорее можно говорить о зарождении чего-то похожего на ушу в эпохи Весны и Осени (VIII–V вв. до н. э.) и Сражающихся царств (V–III вв. до н. э.). Просто в силу того что это было время постоянных междоусобных войн. Вражда способствовала бурному развитию военного дела, в том числе и боевых искусств.

Прежде всего началось развитие холодного оружия — мечей, а также палок, булав и прочего. А поскольку Китай — страна очень интенсивной культуры, то что бы там ни зарождалось, будь то письменность или медицина, оно сразу получало теоретическую базу. Письменность породила каллиграфию, и написание иероглифов наполнилось художественным смыслом: один начал символизировать полет феникса, другой — что-то еще. Медицина стала восприниматься как приведение человека в соответствие с пульсацией Вселенной, устранение энергетического дисбаланса. И так происходило с абсолютно любым явлением. Даже традиционная сучжоусская вышивка шелком в Китае несет философский компонент — хотя бы потому, что вышивать полотно зачастую начинал прадед, а заканчивал после его смерти правнук. А когда, начиная работу, знаешь, что плоды своих трудов тебе увидеть не суждено, поневоле будешь воспринимать то, что ты делаешь, философски. С одной стороны, для тебя это некое абстрактное измерение, с другой — очень приземленное и конкретное. Это совершенно по-китайски.

Принято считать, что ушу появилось в древних буддистских монастырях.

Это неправда. Наиболее широкий пласт ушу, конечно, военный. Ушу — это вообще-то современное название. Раньше его называли уи, гунфу, цзюньлянь. Цзюньлянь — это военная тренировка. Любой солдат должен был этим заниматься. Государство выделяло средства на обучение своей армии, готовя солдат-профессионалов. Поэтому ушу первоначально развивалось именно в воинской среде.

Откуда взялось убеждение, что ушу — это прежде всего монахи, Шаолинь и тому подобное? Просто в те далекие и жес­токие времена альтернативные направления ушу могли выжить только в монастырях. Кроме того, монахи не имели права носить оружие — буддистский монах не должен был проливать кровь. Поэтому у себя в монастырях они развивали навыки самозащиты без применения оружия, учились биться голыми руками или посохом. В этом и заключается роль монастырей в развитии ушу.

Но ушу было разное. Было солдатское, было монастырское, было императорское. И было народное ушу, которым занимались в деревнях, — самое что ни на есть боевое искусство безо всякой философии. И это совершенно разные вещи.

Исторически в Китае ушу не было каким-то элитарным искусством. С ним так или иначе соприкасались практически все китайцы — от простых крестьян, составлявших абсолютное большинство населения, до людей, оказавшихся в различных социальных изолятах вроде армии или монастыря. Были в истории Китая и периоды, особенно наглядно демонстрирующие массовость и народность ушу. Яркий пример — восстание ихэтуаней или «боксеров». Тогда все от мала до велика занимались ушу: крестьяне, ремесленники, торговцы. Националистические силы, опираясь на самые широкие слои населения, сопротивлялись иностранной интервенции: Китай в то время был оккупирован аж восемью государствами. И ушу тогда было мощным этноинтегрирующим фактором.

Как же тогда можно говорить о каких-то школах ушу, если его практиковали в каждой деревне?

Да никак нельзя. Школа — это мастер. Сколько мастеров, столько и школ. А учитывая, что ханьских китайцев никогда не было меньше нескольких сотен тысяч человек и жили они на огромной территории, можете себе представить, сколько там было разных школ.

До смешного доходит, когда люди находятся в плену этих стереотипов. Я встречал таких, которые заявляли: «Мы исповедуем стиль традиционного шаолиньского кулака учителя Ши Янгуя». Выражается это в том, что при ударе рукой они как-то странно загибают средний палец. Я спрашиваю: «Ты чего так палец оттопыриваешь?» — «Мой учитель так его держал!» Я посмотрел видеозапись и понял: у учителя просто не было одной фаланги на среднем пальце, и он не мог нормально сжать кулак. Вот вам и «стиль традиционного шаолиньского кулака»! И так сплошь и рядом. Нет одинаковых людей. Один высокий, другой низкий. У одного учителя нет фаланги на правой руке, у другого артроз левого бед­ра, и он может драться только руками. Вот вам и разные школы!

Да и люди в ушу разные приходят. Кто-то посмотрел фильм с Джеки Чаном и подумал: «Ну все, я — монах».

Пошел обрил голову, купил костюм, надел тапочки и пришел в зал тренироваться. У меня в школе была такая бригада «монахов». Особенно забавно это наблюдать, уже побывав в Шаолине и посмотрев, как там все устроено. Вот Шаолиньский монастырь, святая святых, куда уж традиционнее, казалось бы. И что? Ученики там ходят с мобильными телефонами, в кроссовках Adidas. Вы скажете: и это — монахи? А все, времена изменились, и ушу изменилось вместе с ними. Монастырь теперь заточен под туристов, зарабатывает на них деньги, и монахов там уже, считай, не осталось.

В бою важнее всего эффективность

Действительно ли ушу — это основа всех остальных восточных единоборств: карате, дзюдо, айкидо?

Исторически это так. Например, вот иероглиф ? — «тан». Это название древней китайской династии. И вот иероглиф ?, «шоу» — рука. «Таншоу», «танская рука» — традиционное китайское боевое искусство. «Таншоу» — так это читается по-китайски. А по-японски те же самые иероглифы читаются «карате». А по-корейски — «тансу». Короче говоря, это одно и то же. В 1926 году японцы взяли и сказали, что не могут использовать иероглиф, означающий название китайской династии. И поменяли его на другой иероглиф — ?, «ку», по-русски «пустой». В японском языке это омофоны — оба иероглифа читаются «кара». Так китайская «танская рука», ??, «таншоу», стала японской «пустой рукой», ??, карате. Но на японском острове Окинава, 400 лет бывшем протекторатом Китая, до сих пор пишут ??. А вообще… мой Учитель — основатель советского карате Алексей Штурмин говорит, что карате — это упрощенное ушу.

А что происходило с ушу в период культурной революции Мао Цзэдуна, когда огромные пласты китайской традиции оказались под запретом?

На ушу обрушились сильные гонения. Искусство было объявлено «феодальным пережитком». Мой учитель У Бинь (тренер легендарного Джета Ли) был сослан на 12 лет в «Школу 7 мая» — так назывались деревни, куда отправляли интеллигенцию «на перевоспитание». Жили там в деревянных бараках. Кровать — два кирпича, на них доска, а под голову еще один кирпич вместо подушки. Утром подъем, пение революционных песен, чтение цитатника Мао, потом до вечера работы в поле. Так что учителям ушу жилось тогда непросто. Но эпоха культурной революции закончилась, и в начале 1980−х сняли фильм «Шаолиньский монастырь», принятый публикой на ура. Потом восстановили и сам монастырь, почти полвека пролежавший в руинах.

Но еще раз повторяю: разговоры о пятитысячелетней истории искусства ушу — не более чем мистификация. Это как у нас сейчас модно рассуждать о древнем русском искусстве рукопашного боя. Но о каком искусстве идет речь? Приемов-то вообще никаких не было! А традиция — кстати, довольно мужественная — была такая: становились двое мужиков, брались за плечи, а потом по очереди размахивались и били друг другу в ухо. Кто выдержит — тот и победитель. Вот и весь кулачный бой. Другая форма боевого искусства была у лесных разбойников: там были хоть какие-то приемы, но тоже не больно хитрые. А накрутят ведь неизвестно чего: былины, Илья Муромец… Ну да, былины. Например, про Василия-пьяницу. Выпил человек ведро водки, вышел в поле, натянул тетиву, саданул куда-то в небо и попал Тугарину Змеевичу в глаз. Или тот же Илья Муромец. Просидел 33 года сиднем на печи, на 34−й к нему калики перехожие зашли и говорят: «Илюш, ну ты чего, нормальный ты человек? Ну сколько сидеть-то можно?» Встал Илья Муромец и пошел совершать подвиги…

Но в Китае-то, наверное, поизящнее все было?

Тут надо помнить, что рафинированность всегда идет в ущерб функциональности и эффективности. В таолу, например, очень много того, что в бою не нужно. Вообще в реальном бою нужно не так-то много ударов. Один из самых эффективных — это low kick. А бить ногой в голову нет совершенно никакой необходимости ни в тхэквондо, ни в карате, ни в ушу. Но это красиво, зрелищно, необычно, хотя и совершенно не эффективно. Так что люди, которые тренируются для показательных выступлений с постановочными комплексами и схватками, не являются хорошими бойцами. Но чтобы сделать из них хороших бойцов, грамотному тренеру понадобится около месяца. А чтобы сделать хорошего бойца из человека, который всего этого не может, понадобится в лучшем случае два-три года. Таолу — это девять из десяти ступеней до уровня мастера боевого единоборства. Примерно так же, как со стрельбой в 9−м управлении КГБ: там людей учили стрелять на вспышки, прыгая на батуте в полной темноте. Можно не сомневаться, что когда подготовленному таким образом стрелку надо будет застрелить человека, он его застрелит.

Наперекор запретам

А как ушу оказалось в России?

Первым русским, посетившим Шаолинь в 1908 году, был академик Василий Михайлович Алексеев. Он потом написал книгу «В старом Китае», там есть такие строки: «Доехали до Монастыря молодого леса. Очень интересно изображение танцующих и боксирующих монахов». И фотография. Но Алексеев в тонкости упражнений «боксирующих монахов» углубляться не стал — поехал дальше.

В СССР, как известно, восточные единоборства были под запретом. К тому же страна была закрытая, и идеи извне в нее проникали с трудом. Но где-то в начале 1980−х годов наш известный тренер Гусейн Магомаев уже преподавал один из видов ушу — тайцзицюань, которому его научил один уйгур. В Союзе на территории Киргизии и Казахстана были китайские деревни, где жили дунгане — китайцы, говорящие по-китайски, но пишущие русскими буквами. Что-то пошло от них. Но в основном энтузиасты подпольно занимались по книгам, привезенным с Запада.

В 1985 году я как раз устроился работать в Институт Дальнего Востока (ИДВ) РАН СССР. Началась перестройка. И вот волею судеб мне в руки попала изданная в Пекине тамошним Институтом физкультуры книжка с базовыми упражнениями ушу. Мы с друзьями стали по этой книжке заниматься. Открыли подпольную секцию. И так получилось, что к нам пришел заниматься сын советника Горбачева — академика Абела Аганбегяна. Я подумал: а ведь это — шанс легализовать ушу в Союзе.

Сын Аганбегяна устроил нам аудиенцию у своего отца. Тот нас послушал и говорит: «Но карате же запрещено!» Я ему: «А я и не предлагаю карате. Я предлагаю культивировать китайскую гимнастику ушу как элемент советско-китайского культурного обмена». Это был хитрый ход с моей стороны — тогда советское руководство как раз начало искать точки сближения с КНР. И Аганбегян согласился: только, говорит, давайте без спаррингов, кулаков и всего такого. Я, конечно, не возражал — важно было принципиально сломать запрет. Аганбегян говорит: «Пишите письмо на имя Горбачева». Я написал, оно через Аганбегяна пошло наверх, и все завертелось.

Хотя, конечно, по тем временам это было очень опасно. Была же статья 219 УК РСФСР, прямо запрещающая занятия карате. Когда я открыл первую секцию при ИДВ, в газете «Труд» появилась статья на целый разворот под заголовком «Карате под маской ушу». Ко мне пришли из Прокуратуры СССР и из ОБХСС, и спас меня тогда только случай. Вскоре я создал Федерацию ушу СССР. Наша первая школа при ИДВ называлась Центр изучения оздоровительных систем Дальнего Востока. Естественно, все, кто подпольно занимался карате, хлынули туда. Так все и началось.

В 1989 году мне удалось съездить на полтора месяца в Китай. Приняли нас радушно, отвезли в пекинскую школу ушу, представили тренеру. Я и семь бывших со мной учеников прошли там подготовку, получили дипломы инструкторов по ушу, вернулись в Союз и начали преподавать уже более-менее системно и профессионально.

Китайцы как раз в то время начали создавать Международную федерацию ушу. В 1991 году под ее эгидой прошел первый чемпионат мира. Мы к нему подошли уже с полноценной командой и заняли шестое место. Сейчас Международная федерация ушу объединяет более 100 стран, а мы входим в тройку сильнейших: Китай, Вьетнам и Россия. То есть даже Гонконг с Макао позади нас. Хотя выступают за эти команды те же самые китайцы.

Занимались мы на Херсонской улице в Москве, в здании школы легкой атлетики, 13 лет находившемся в состоянии ремонта. Я ушел из института, потому что совмещать его с тренировками стало невозможно. Тогда время было такое — появился шанс заработать много денег, купить квартиру, машину. Большинство так и делали. А я свои первые деньги — 7 тысяч рублей — вложил в школу. И машины у меня не было до 93−го года, пока я не купил себе «Оку». Потом пришла комиссия и удивилась: «Как это так — школа больше десяти лет ремонтируется, из пяти этажей сдан один, и там дети занимаются?» В результате меня сделали директором всей школы. У нас появился постоянный зал, мы положили там ковер, нарисовали шаолиньскую фреску, сделали душевые, и к нам стали приходить ученики. Занятия были бесплатными. Вот из этих детей и выросли наши первые чемпионы мира.

Так за какие-то пять лет, прошедшие с момента снятия полного запрета на восточные единоборства, мы стали к началу 90−х годов одним из лидеров мирового ушу. И остаемся им по сей день. Когда мы регулярно стали привозить медали с международных чемпионатов, на школу обратило внимание государство. И сейчас мы не бедствуем: тренер получает у нас официальную зарплату более 90 тысяч рублей.

Теперь с китайцами мы в состоянии соревноваться на равных. Наши ребята их побеждают. В пекинской школе ушу, куда мы ездили за своими первыми сертификатами в 1989 году, вырос абсолютный чемпион Китая Хэ Цзиньдэ. Для старого поколения наших спортсменов, выигрывавших в 92−м году чемпионат Европы, он был просто богом. А в прошлом году его победил на чемпионате мира в Пекине простой 16−летний паренек Стасик Галкин из совхоза «Московский». Вот так: пришел в школу лет в 10 и через шесть лет победил самого Хэ Цзиньдэ.

Кость в горле у европейцев

Но ведь в Россию ушу пришло позже, чем в большинство стран мира. Чем можно объяснить такие успехи?

У нас сложилась своя тренерская школа. Если почти во всем мире пошли по пути приглашения китайских специалистов, то я начал воспитывать своих, российских тренеров. И сейчас у нас есть тренеры такого уровня — например, заслуженный тренер России Татьяна Куприянова — что, скажем, национальная сборная Казахстана перестала ездить в Китай и в прошлом году подписала контракт с нами: они теперь будут тренироваться в Москве. Здесь же, у нас, тренируется спортсмен из сборной команды Англии, приезжают финны, итальянцы.

У нас и школы свои успели сложиться. Сильнейшая в стране школа мужского саньшоу — дагестанская. Она дала сборной удивительных ребят. Например, Муслим Салихов, завоевавший в профессиональных боях титул «короля китайского саньда» (свободных поединков в полный контакт), — первый в истории некитайский чемпион. В Китае его на улицах узнают. Еще бы, высадил всех китайских профессионалов!

Или Джанхуват Белетов, недавно награжденный в Кремле национальной премией «Золотой пояс» в номинации «За волю к победе». Парень в 1/8 финала чемпионата мира сломал руку. Ему наложили гипс. А он ночью его разгрыз, снял, пришел на четвертьфинал и победил. А потом победил в полуфинале и в финале. Со сломанной рукой выиграл три схватки и стал чемпионом мира! Победил китайца, иранца и египтянина — самых сильных спортсменов — одной рукой, левой.

И девушки у нас очень сильные. К примеру, чемпионка мира Даша Тарасова. Девчонка получила тяжелейшие травмы — разрывы связок мениска, отслоение хряща. Врачи ей сказали: «Какое ушу, ты ходить-то будешь с трудом». И что же? Через полгода она выигрывает чемпионат Европы, а вскоре — чемпионат мира в Пекине.

У нас вообще нормальная национальная сборная. В том смысле, что, к примеру, национальные сборные США, Канады, Аргентины, Малайзии, Индонезии, Сингапура состоят сплошь из этнических китайцев. Они наряду со сборными Китая, Гонконга, Тайваня (тоже все, естественно, китайцы), а также Вьетнама и Японии и есть наши основные конкуренты. На олимпийский турнир в Пекине российские спортсмены полностью выбрали всю национальную квоту — восемь мест. В действительности прошли десять человек, но двоих нам самим пришлось убрать. А из остальных европейцев квалифицировались только двое: итальянская спортсменка Сю Хуйхуй из китайской провинции Сычуань и англичанин Ричард Дивайн, который тренируется в России.

Естественно, мы европейцам как кость в горле. Ну кому может понравиться, что мы выигрываем подчистую все чемпионаты? С последнего привезли 28 золотых медалей. В общекомандном зачете следом за нами — сборная Италии, у которой три золота. Мы уже дошли до того, что иногда в ряде категорий не выставляем совсем уж сильных спортсменов.

Потрясающий коэффициент полезного действия! Годовой бюджет Федерации ушу Ирана, которую возглавляет один из министров, — что-то около $10 млн. А бюджет Федерации ушу России — $60 тыс. и еще 1 млн рублей в год. Выживаем и конкурируем на международном уровне только за счет нашей школы, которую финансирует правительство Москвы. С учетом этих московских денег мы уже не уступаем иранцам. У меня один фонд заработной платы в месяц равен десяти годовым бюджетам Федерации ушу России.

Не возникало желания попробовать себя на тренерской работе за границей? Чтобы хоть было с кем соревноваться…

А с какой стати? Мне страна платит хорошую зарплату — я и готовлю для нее чемпионов. Зачем мне заграничные пироги? За границей отдыхать хорошо… А работать надо дома! Так что пусть растят своих Музруковых…

Фото: из личного архива Г. Музрукова, Rapho/Eyedea/East News