Мы тоже найдем «умеренных талибов» [ 1 ]

О нынешней ситуации в Афганистане и политике России в отношении этой страны в интервью «Эксперту» рассказал член комитета Госдумы по международным делам Семен Багдасаров

Семен Багдасаров

Фото предоставлено аппаратом Государственной Думы

— Насколько сильны сейчас позиции талибов в Афганистане?

— Вообще сегодня применительно к афганскому сопротивлению неправильно говорить «Талибан». Вернее будет называть это силами антизападной коалиции. Туда входят и «Талибан», и движение Хагани, и Исламская партия Афганистана, возглавляемая Гульбеддином Хекматияром. Пользуясь поддержкой местного населения, эти пять-десять тысяч человек успешно сопротивляются 250−тысячной группировке, состоящей из коалиционных войск, афганской армии и сил безопасности. Именно поэтому нынешняя кампания США в провинции Гильменд, разрекламированная как самая масштабная операция американской морской пехоты после Вьетнама, окончилась полным провалом.

Видя все это, американцы, британцы и другие союзники понимают, что их уход из Афганистана неизбежен. Пытаясь найти новую стратегию выхода из войны без потери лица, они, по их словам, начинают переговоры с «умеренными талибами». Но кто такие эти «умеренные талибы»? Вот в Дубае они вели переговоры с Гульбеддином Хекматияром. Но если Хекматияр, глава Исламской партии Афганистана и один из самых радикальных лидеров страны, — умеренный талиб, тогда какими должны быть радикальные исламисты?

— Соединенные Штаты пугают весь мир перспективой возврата талибов к власти, утверждая, что после этого исламский терроризм расползется по всему региону. Насколько реальна такая угроза?

— Прежде всего надо понять, что идеология «Талибана» — это не идеология радикального ислама. То, что проповедуют Бен Ладен и его сторонники, называется «салафийя» — идеология чистого ислама. А «Талибан» проповедует суннитский ислам с элементами пуштунского национализма, существующий в Афганистане уже долгие годы.

В отношении угрозы терроризма в случае возвращения талибов я бы хотел напомнить, что изначальной причиной конфликта между США и «Талибаном» был отнюдь не терроризм. Ведь после занятия Кабула мулла Омар боролся с проявлениями терроризма: он принял решение изгнать из Афганистана все десять тысяч иностранных наемников, а также серьезно взялся за борьбу с выращиванием опиума. В итоге в 2001 году урожай опиума в стране составил лишь 185 тонн. Сравните с восемью тысячами тонн сейчас.

Конфликт с Вашингтоном начался с того момента, как провалились переговоры «Талибана» с членами Конгресса США и известным американским политиком Залмаем Халилзадом по вопросу строительства американскими компаниями трубопроводов из Средней Азии к Индийскому океану через территорию Афганистана. По всей видимости, талибы не позволили американским военным размещать базы в Афганистане для контроля за этими трубопроводами и начали переговоры о строительстве с аргентинскими компаниями. Именно тогда и было принято решение о вводе войск в Афганистан — задолго до 11 сентября.

— Каковы российские интересы в нынешней кампании западной коалиции?

— У нас нет самостоятельной цельной политики в Афганистане, поэтому мы совершаем грубейшие просчеты, которые дорого могут стоить нашей стране. Мы фактически продаем свою помощь за бесценок, рискуя получить в результате серьезные проблемы.

Например, наши авиакомпании участвуют в переброске грузов в Афганистан. Только компания «Волга-Днепр» два-три года назад перевозила до 60 процентов крупногабаритных грузов для американского контингента. Помимо нее в перевозках участвует компания «Вертикаль-Т», чей вертолет был недавно сбит под Кандагаром. А также «Полет», «Авиакон Цитотранс», «Русское небо». У НАТО сейчас просто не хватает авиационного парка, поэтому они сейчас наши компании используют по полной. А через пару лет, когда начнут летать новые грузовые самолеты Airbus, они откажутся от наших услуг, да еще и обвинят наши авиакомпании в том, что те перевозили наркотики.

В то же время мы за помощь западной коалиции можем сейчас получить ответный удар со стороны сил афганского сопротивления. Учитывая, что 1443−километровая афгано-таджикская граница фактически прозрачна и у нас с Таджикистаном безвизовый режим, перебросить сюда боевую группу из Афганистана весьма просто. Да можно и не перебрасывать даже — в Московской области, не говоря уже о России в целом, присутствуют ячейки практически всех террористических исламских группировок Центральной Азии. Им достаточно лишь дать команду.

Я не против того, чтобы помогать американцам. Но, учитывая важность нашей помощи, цена за нее должна быть гораздо большей, чем те 170–180 миллионов долларов, которые американцы нам платят. Если бы мы сейчас запретили нашим авиакомпаниям перевозить грузы в Афганистан — я уже не говорю о закрытии российского неба для поставок грузов коалиционному контингенту в этой стране, — то американцы пошли бы на все. Например, спокойно признали бы наши особые интересы на постсоветском пространстве. Но почему-то мы свои возможности не используем.

— Что мы, на ваш взгляд, должны сделать сейчас, чтобы обеспечить нашу национальную безопасность на южном направлении?

— Во-первых, необходимо срочно ввести визовый режим с некоторыми государствами Центральной Азии — прежде всего с Таджикистаном. Именно через эту страну 70–80 процентов афганских наркотиков попадает к нам. У нас каждый год, по самым скромным подсчетам, от наркотиков умирает 30 тысяч человек — разве это не война против нас? Именно через афгано-таджикскую границу в Среднюю Азию, в частности в Киргизию, попадают террористы из Афганистана. И мы имеем право это сделать — в соглашении по безвизовому режиму СНГ есть пункт, позволяющий в случае возникновения угрозы для жизни, здоровья и безопасности наших граждан вводить визовый режим.

Во-вторых, мы должны выдвинуть форпосты в Средней Азии для защиты наших интересов. Например, создание базы в киргизском Оше — не наша прихоть, а необходимость для борьбы с терроризмом и наркотрафиком.

Наконец, если господа американцы и британцы ведут переговоры с Гульбеддином Хекматияром, то почему бы нам также не начать вести переговоры с афганскими группировками? Почему бы не провести переговоры с «умеренными талибами» — поверьте, мы таких тоже найдем — на предмет их невмешательства в дела Средней Азии и России в случае прихода к власти?

— А что мы им за это можем предложить?

— Мы ничего не дадим — просто займем по войне в Афганистане нейтральную позицию и не будем помогать ни одной из сторон. Это будет очень правильным шагом. Ведь афганское государство весьма специфично — их надо просто оставить в покое, и там победит сильнейший. Так всегда было в этой стране.