Инопланетяне или оккупанты? [ 6 ]

Алексей Щукин, специальный корреспондент журнала «Эксперт».

Несмотря на протесты общественности и профессионалов, власти продолжают развивать проект по сносу здания Центрального дома художника — Третьяковской галереи на Крымском валу

Главному архитектору Москвы Александру Кузьмину не удалось объяснить общественности, зачем нужно сносить Центральный дом художника

Фото: Photoxpress.ru

«Карфаген должен быть разрушен». Этими словами завершал каждую свою речь в Сенате римский полководец Катон Старший. «Здание Центрального дома художника и Третьяковской галереи на Крымском валу должно быть снесено» — под таким девизом неожиданно объединились федеральные и московские власти два тысячелетия спустя.

Сегодня, когда разрастается мировой кризис, стройки замораживаются, а инвестиций нет, упорство в продвижении этого скандального проекта странно втройне. На прошлой неделе был сделан очередной шаг по «зачистке» этого места от культурных институций: прошли общественные слушания, посвященные ситуации вокруг здания.

Под мостом

Вспомним историю проекта. В марте прошлого года супруга мэра и глава компании «Интеко» Елена Батурина представила на мировой выставке MIPIM проект комплекса «Апельсин». Его предполагалось возвести на месте здания Центрального дома художника — Третьяковской галереи на Крымском валу. Национальному музею в новом проекте отводился цокольный этаж, выше должны были размещаться элитные апартаменты (см. статью «Элитный гражданин сверху, культура — снизу» [1], «Эксперт» № 34 за 2008 год). Несмотря на то что «живым щитом» проекта выступил знаменитый английский архитектор Норман Фостер (именно он должен был построить «Апельсин»), проект вызвал резко негативную оценку архитектурной критики и общественности. От «Апельсина» отказались, но была учреждена правительственная комиссия из федеральных и московских чиновников, которая дала институту Генплана задание подготовить предложения по данной территории.

И вот результат полугодовых трудов московских градостроителей представлен общественности. Что же предлагается? Вдоль Садового кольца выстраивается дом-скоба, куда и переселяются ЦДХ и Третьяковка. Причем последняя в силу особенностей рельефа земли оказывается практически под Крымским мостом. В качестве компенсации за столь резкий проигрыш в местоположении музей должен получить площадей на 20% больше, чем имеет сейчас. На месте же нынешнего здания ЦДХ-ТГ разместится ни много ни мало 17−этажное здание, которое отойдет инвестору.

Учитывая скандал с «Апельсином», власти постарались придать проекту коренного переустройства 26 гектаров в центре Москвы максимально пристойный вид. Обещаны международный архитектурный конкурс и конкурс на привлечение инвестора. Проект был вынесен на общественные слушания (до этого Москва ухитрялась избегать слушаний, хотя об их необходимости написано в Градостроительном кодексе РФ). Но проект настолько одиозен по своей сути, что все равно части, сшитые белыми нитками, постоянно расползаются. И остаются сплошное лукавство и нестыковки.

Пример лукавства: если бы рассматривался вопрос о сносе здания ЦДХ-ТГ, то это был бы вопрос даже не городского, а федерального значения. Ведь речь идет о судьбе национального музея. Это чиновники легко обошли: сейчас рассматривается «проект планировки нескольких кварталов». То есть, формально говоря, это вопрос даже не префектуры, а только района «Якиманка». Дело провернули так, что обсуждать судьбу Третьяковки могут лишь 10 тыс. жителей этого района.

Даже благая идея конкурсов оказывается здесь нерабочей. На конкурс хотят выставить архитектуру отдельных домиков. А надо бы проводить конкурс на развитие всей территории. Тогда к поиску решений были бы подключены не только зависимые от власти градостроители, но и российские и западные архитекторы.

Вообще лукавство прослеживается в каждой букве. Рассмотрим три исходных пункта проекта. Первый: «Третьяковская галерея, выставляющая искусство XX века, выступила инициатором проекта, потому что ей нужно отдельное здание». Это легко проверяемая неправда: инициатором проекта, как все прекрасно помнят, была «Интеко». Руководители ЦДХ и Третьяковки еще весной писали письма, в которых выступали против него.

Второе: «У города и страны на этот проект денег нет, поэтому будет привлечен инвестор, который и получит под застройку освобождающееся место». Бюджет Москвы сравним с бюджетом Нью-Йорка. Российский бюджет еще недавно был профицитен и ломился от денег. Поскольку проект начинался до кризиса, никакой особой нужды в инвесторе не было.

Третье: «Цель проекта — сохранение парка для москвичей». Однако уже сегодня всем ясно, что именно этот парк входит в обойму интересов потенциальных инвесторов этого проекта.

Многих поразил низкий уровень проработки проекта. «Это халтура. В МАРХИ за такой проект студент получил бы двойку», — говорят архитекторы. Как музей и выставочные залы ЦДХ могут функционировать на Садовом кольце — среди выхлопных газов, шума и вибрации? Как можно «скобой»-стеной перекрывать «зеленый луч», который парками и скверами идет вдоль Москвы-реки от Воробьевых гор до Замоскворечья и снабжает центр кислородом? Впрочем, многие архитекторы считают, что обсуждать проект вообще бессмысленно: с профессиональной точки зрения здесь даже нет предмета для разговора.

Храм денег вместо храма искусств

Общественные слушания вызвали огромный интерес и показали, что московские власти не случайно избегают публичности. Несмотря на то что проект защищал главный архитектор Москвы Александр Кузьмин, позиция властей выглядела невероятно слабо. По сути, убедительного ответа не получено ни на один из вопросов. Зачем ломать пристойное здание, которому всего четверть века и которое справляется со своей функцией? Почему нельзя его реконструировать? Зачем строить новое здание национального музея за счет мифического инвестора, а ему за это отдавать натурой — землей в парке рядом с Кремлем?

Профессора МАРХИ, сотрудники Третьяковки и ЦДХ, депутаты и просто москвичи выходили к микрофону и говорили о нескончаемых ошибках и несуразностях в проекте. Декларируемая цель — разделение ЦДХ и Третьяковки — не достигается: здания все равно оказываются частью одного комплекса. Подземный паркинг под национальным музеем не вписывается в противопожарные нормы. Парк отрезается от города новыми зданиями. Вынос здания Третьяковки на оживленное и загазованное Садовое кольцо явно не на пользу музею. Наконец, перемещение Третьяковки под Крымский мост сильно бьет по авторитету национальной галереи.

Общественные обсуждения проекта сопровождались акциями протеста

Фото: Дмитрий Лыков

Ответить на град возражений никто не смог. В защиту проекта высказались только чиновники и руководители Третьяковки и ЦДХ, которых убедили в правильности этой точки зрения через вызов на ковер к начальству. Никого из незаинтересованных граждан рекрутировать на защиту не удалось.

А главный архитектор даже проговорился о сути проекта, тщательно скрываемой за грудой ненужной информации. Секрет ведь в том, что будет на месте снесенного здания. На месте ЦДХ нельзя строить офисы и жилье, поскольку это природоохранная зона, так что, по словам Кузьмина, скорее всего, здесь построят гостиницу с апартаментами. Если кто не в курсе, апартаменты — это хитрый способ построить жилье там, где быть его не должно. Апартаменты считаются нежилыми помещениями и отличаются от обычных квартир только невозможностью прописаться.

Впрочем, есть и другая версия. Как все чаще говорят в кулуарах, на участок в 26 гектаров в центре города положили глаз федеральные власти, которые и хотят освоить его самостоятельно. На этом месте якобы планируется построить Международный финансовый центр. В таком случае, естественно, можно будет забыть об открытости окружающего парка. Но важнее другое: храм денег вместо храма культуры в ключевой точке Москвы, почти напротив Кремля, это фантастически наглядная аллегория.

«Мы проиграли Москву»

Есть определенная двусмысленность в том, что символом борьбы за Москву стало здание Третьяковки на Крымском валу. Все-таки, при всем уважении к построившим его архитекторам, это здание вряд ли можно назвать шедевром мировой архитектуры. А тут поразительное единодушие: и выступления профессуры, и художественные акции, и действия местных жителей, и однозначная позиция прессы. Дело тут не только в том, что в этом здании переплетены интересы десятков организаций и тысяч людей. Дело в моменте: то, что творится в Москве в целом, и наглость этого проекта переполнили чашу терпения.

По этому поводу есть два соображения. Первое: иллюзия «новое — значит хорошее» уже растаяла. Теперь понятно, что многие даже средние для своего времени здания могут дать фору новоделам. И по заложенным идеям, и по архитектуре, и по качеству строительства. Даже аккуратно скопировать старое сегодня трудно: например, новодел «Военторг» шокировал архитекторов. А если учесть, что часть снесенного так и остается в руинах — как гостиница «Россия», — то возникает логичное желание, чтобы ничего не трогали. Не умеете делать хорошо, лучше вообще не надо.

Второе: резко ухудшающееся в последние годы качество городской среды. «Мы проиграли Москву. Потеряли город» — это мнение становится распространенным. Совершено огромное количество непоправимых ошибок. Снесены сотни исторических зданий. Перед вокзалами построены огромные торговые центры, парализующие транспорт. Здания беспорядочно понатыканы на магистралях и во дворах. Город теряет качество, свою идентичность, становится чужим.

Мировые столицы соревнуются в создании качественной среды жизни, хотят привлечь лучших людей планеты. В частности, для этого и реализуются программы развития новых общественных пространств. А что в Москве? Много ли бассейнов, детских садов, стадионов и музеев было построено за последние двадцать лет? Много ли парков и скверов появились? Общественные пространства, наоборот, тают. Такое ощущение, что включена гигантская машина по их переплавке в деньги. И потому история с Третьяковкой воспринимается как очередная попытка приватизации и обналичивания общественного пространства.

В этом смысле самое яркое впечатление от слушаний — невероятная дистанция между жителями Москвы и властью. Это просто разные миры. Защищая свой город, интеллигентные и умные люди искренне переживают, приводят аргументы, физически страдают. Но все это разбивается об отстраненность чиновников, холодно исполняющих ритуал зачистки территории. Кем надо быть, чтобы не понять: москвичи против этого проекта? Как можно не услышать голоса здравого смысла? Что надо сделать, чтобы выработать такую черствость? Кто эти люди — инопланетяне или оккупанты, которым надо выжать из города еще несколько миллиардов долларов? Почему они решают судьбу города?

Наверняка решение комиссии по слушаниям уже заготовлено: «Москвичи заслушали проект, обсудили и одобрили». Очень хотелось бы ошибиться.