Охлаждение началось [ 1 ]

Марина Тальская, корреспондент журнала «Эксперт»

Кризиса ликвидности, ожидаемого в конце апреля, не случилось. Спрос на свободные средства Минфина невысок. Между тем ликвидность банковской системы скатилась к уровню конца 1997-го — начала 1998 года

Рисунок: Игорь Шапошников

На прошлой неделе Министерство финансов провело третий аукцион по размещению бюджетных средств на банковских депозитах. Государство предложило к размещению 50 млрд рублей, банки привлекли меньше половины этой суммы — 23,5 млрд рублей по ставке 7,5% годовых. Таким образом, ажиотажного спроса на ликвидность у российских банков по-прежнему нет, что теоретически должно означать, что и проблем с ликвидностью банковской системы сегодня не существует. Впрочем, более ярким подтверждением этого стало спокойное завершение апреля.

Проблемы в последней декаде апреля предрекали уже с начала года: крупные налоговые платежи (около 800 млрд рублей) в этот период совпадали с большим объемом погашений и оферт по рублевым корпоративным облигациям (почти 80 млрд рублей). Однако первая неделя налоговых выплат прошла абсолютно спокойно.

Локальный шторм неожиданно разразился в последние три дня апреля, когда основные налоговые платежи уже были перечислены. Ставки по однодневным межбанковским кредитам оторвались от уровня около 4%, на котором дрейфовали в течение всего месяца, и 28 апреля приблизились к отметке 5%, а 29 апреля взлетели до 7,63%. К 30 апреля они опустились до 6,11%, а потом вернулись в обычный коридор значений.

Другой индикатор, сигнализирующий о напряженности с ликвидностью, — объемы операций прямого репо — зафиксировал некоторые проблемы лишь 28 апреля: в тот день Банк России прокредитовал банки на сумму более 80 млрд рублей вместо обычных апрельских объемов в пределах 10 млрд. Уже на следующий день объем рефинансирования вернулся к «норме».

Этот всплеск эксперты отчасти объясняют повышением ставки рефинансирования на 25 процентных пунктов, о котором ЦБ объявил 28 апреля. (Вообще-то это надо было додуматься — повышать ставку именно в те дни, на которые сами чиновники ЦБ прогнозировали локальный кризис ликвидности. Ведь вполне можно было повременить дня три.) Ставка эта, как всем известно, не является у нас рабочим инструментом, но вот на доходность «репового бизнеса», которым промышляют крупные банки, напрямую получающие кредиты ЦБ, влияние оказывает: держать в портфеле высоколиквидные облигации первого эшелона становится менее выгодно, начинается сброс этих бумаг, провоцирующий в том числе и некоторое напряжение с ликвидностью. В конце апреля и сброс бумаг, и соответствующее напряжение с ликвидностью как раз и произошли.

Но эта версия все же не дает исчерпывающего объяснения трехдневной апрельской истерике на рынке МБК. В качестве дополнительных версий эксперты предлагают варианты неподтвержденных слухов: банки чего-то недосчитали при определении объемов налоговых выплат, вот и кинулись в последние дни месяца на МБК; большой объем средств оттянула сделка по покупке «Норникеля»; один из крупнейших банков, которому для чего-то срочно понадобились деньги (возможно, под реализацию какого-то из слухов), «порезал лимиты на репо».

Версии и слухи, конечно, любопытные, но на какие-либо системные проблемы с ликвидностью не указывают. О качественном изменении ситуации с ликвидностью свидетельствует, скорее, штиль — и на рынке МБК, и в востребованности рефинансирования со стороны ЦБ и Минфина — в первую неделю налоговых выплат. Объяснения этой «тишины» правдоподобны, но — все так же не исчерпывающи.

По одной из версий, банки просто «хорошо подготовились» к предстоящим выплатам, событию все-таки плановому. Это похоже на правду, но возникает вопрос — почему банки не смогли «хорошо подготовиться» к столь же плановым выплатам в начале февраля. Потому, объясняет начальник аналитического управления Банка Москвы Кирилл Тремасов, что «в апреле банкам “помог” разворот капитала: его чистый приток в страну оценивается в 10 миллиардов долларов». Приток, безусловно, насытил банковскую систему ликвидностью, но все-таки лишь частично. Напомним, в первом квартале из-за оттока средств финансовый сектор был обескровлен на сумму около 23 млрд долларов.

А по мнению ведущего эксперта Центра макроэкономического анализа и конъюнктурной политики (ЦМАКП) Олега Солнцева, штиль в период апрельских выплат «может сигнализировать о том, что у нас улучшилось функционирование рынка межбанковского кредита. За год, с апреля по апрель, его объемы выросли на 83 процента». Однако исчерпывающего объяснения, почему рынок МБК «вдруг» стал работать более эффективно, тоже нет. Возможно, потому, что его эволюция достигла определенной стадии. Возможно, потому, что в прошлом году Банк России запустил наконец систему электронных платежей (БЭСП) в режиме реального времени, использование которой призвано способствовать снижению потребности в ликвидных активах. Правда, реальные масштабы ее использования неизвестны. И, например, в период февральского всплеска дефицита ликвидности эта система спасительной роли не сыграла.

Кроме того, как следует из опубликованной на прошлой неделе статистики ЦБ, российские банки в последние месяцы существенно снизили рост потребительского кредитования. Основные причины этого, по мнению экспертов, — проблемы с фондированием из-за кризиса на международных финансовых рынках и ужесточение кредитной политики банков (в том числе из-за отказов от дополнительных комиссий под давлением Роспотребнадзора). Статистика Банка России подтверждается и представителями торговли — многие ритейлеры жалуются на резкое падение спроса и сокращение объемов продаж одежды, обуви и других потребительских товаров. То есть политика Минфина и Центробанка, представители которых в последнее время настойчиво твердят о перегреве отечественной экономики и необходимости ее охлаждения, начинает давать плоды.

Между тем, по расчетам ЦМАКПа, уровень апрельской ликвидности банков сопоставим с уровнем конца 1997−го — начала 1998 года (см. график). В октябре-ноябре 1997 года отношение ликвидных активов банков к их обязательствам перед клиентами и вкладчиками составляло 12,3–12,9%, а к февралю 1998 года понизилось до 9,9%. В марте и апреле нынешнего года этот показатель составлял соответственно 10,7 и 10,3%. Для сравнения: даже летом 2004 года, в период официально признанного кризиса ликвидности, значение показателя оставалось на уровне 16,2–17,3%. Среднее значение в течение прошлого года — также около 17%.

Перекос с ликвидностью отражает и опубликованный Банком России 5 мая «Обзор банковской системы», в который уже включены данные за первый квартал 2008 года. Темпы прироста банковского капитала и активов за квартал снизились по сравнению с аналогичным периодом прошлого года вдвое — с 11 до 6% и с 19,3 до 7% соответственно (прошлогоднюю статистику по этим показателям, конечно, нужно корректировать на IPO Сбербанка, состоявшееся в конце февраля, но все равно снижение темпов прироста останется ощутимым). Существенно сократились темпы прироста пассивной базы — с 15,1 до 6,6% средств организаций и с 5,7 до 3% вкладов граждан. О какой ликвидности тут может быть речь? И тем не менее — горячего спроса на деньги у банков нет.