Миграционная ловушка [ 33 ]

Александр Горянин, журналист, писатель, историк. Автор книг "Разрушение храма Христа Спасителя" (Лондон, 1988), "Мифы о России и дух нации" (Москва, 2002). Соавтор учебника "Отечествоведение" (Москва, 2004). Номинировался на премии имени Ивана Петровича Белкина и "Национальный бестселлер"

Тиражируемые чиновниками и СМИ оценки дефицита трудовых ресурсов в стране переоценивают остроту проблемы. Россия нуждается не в демпинговом притоке иностранной рабочей силы, а в стимулах к росту производительности труда собственных граждан

Иллюстрация - Александр Ширнин

Мало кого у нас еще не убедили, что России позарез нужны иммигранты. Что если не принять срочные меры по организованному переселению на наши просторы миллионов людей из СНГ и третьего мира, нам конец. Оказывается, 143−миллионное собственное население — это очень мало. Оказывается, 90,4 млн россиян в трудоспособном возрасте (больше, чем когда-либо в нашей истории) — катастрофа для нашей экономики. Что же у нас за экономика такая?

В Японии 127 млн человек, экономика втрое превышает нашу — по крайней мере, «белую». При этом возрастная структура населения ощутимо хуже, коэффициент рождаемости ниже российского, но иммигрантам путь в страну закрыт. И обходятся. Едва об этом напомнишь, звучит возражение: если бы у нас была такая производительность труда, как в Японии, и мы бы обходились. Так вот: если Россия начнет организованную закачку иммигрантов, ей никогда не достичь японской производительности труда.

Дефицит рабочей силы — злонамеренный вымысел

Давайте вдумаемся непредвзято: почему 143 млн мало? В 1979 году население РСФСР составляло 137 млн, в 1959−м — 117 млн, в 1926−м — 93 млн. И мало не было. Вспомним: в 1928 году начался страшный по напряжению сил мобилизационный рывок под названием «индустриализация». Максимально трудозатратно, почти вручную строились сотни мощных заводов, рудников, шахт, и на них потом кто-то должен был работать, да еще в три смены. А каналы, железные дороги, метро, а неслыханная в мировой истории программа вооружений! И что же? Населения, не достигавшего в то время в рамках РСФСР даже ста миллионов человек, оказалось достаточно. Даже с учетом того, что в момент начала индустриализации подавляющее большинство трудоспособных жителей России представляли собой аграрную рабочую силу. Даже к началу войны две трети из них оставались сельскими жителями.

После войны, несмотря на огромные потери людей самых производительных возрастов, почему-то хватило рабочих рук на «великие стройки коммунизма», на освоение целины, строительство сибирских ГЭС, прокладку БАМа, а главное — на продолжение исполинских усилий по созданию и функционированию беспримерного военно-промышленного комплекса и обслуживающей инфраструктуры, включая научную. Почему же сегодня, когда гонка вооружений осталась в прошлом, когда новые могучие проекты даже не обсуждаются, нам говорят о «совершенно катастрофической» и даже «угрожающей национальной безопасности» нехватке рабочих рук? В этом есть что-то подозрительное. По данным Росстата сегодня в стране максимальное за всю ее историю количество собственного населения в трудоспособном возрасте — 90,4 млн человек. А численность городского трудоспособного населения почти в восемь раз выше, чем к началу индустриализации (см. таблицу).

Но и это еще не все. Сегодняшнюю цифру следовало бы дополнительно увеличить за счет гастарбайтеров. Мы не знаем, сколько их, но заведомо миллионы. В советское время этот фактор отсутствовал.

Присовокупим сюда совершенно иную производительность и энерговооруженность труда наших дней по сравнению с былыми временами и придем к неизбежному выводу: проблемы нашей демографии (бесспорные!) на этом фоне вполне решаемы, и запас времени на их решение есть.

Истерики искренние и притворные

Одну из этих проблем министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов обрисовал так: «В настоящий момент в России нет демографического кризиса, до периода 2008−го и даже 2009 года число трудоспособного населения будет даже увеличиваться. Однако после 2009 года число трудоспособного населения может начать снижаться. Снижение численности трудоспособного населения может негативно отразиться на экономике после 2015 года» («Известия», 30.3.2004).

(Кстати, не всем понятно, как может расти число трудоспособных в условиях «демографического сжатия». Это происходит за счет вхождения в трудоспособный возраст более многочисленных поколений 1977─1989 годов рождения после ямы рождаемости в 1965─1976 годах.)

Спорить с Зурабовым трудно: снижение числа трудоспособных и впрямь должно, по логике вещей, «негативно отразиться» на экономике. Но лишь в том случае, если к обозначенной министром дате все у нас останется без перемен. Однако такое немыслимо, и запас времени у нас (в том, что касается трудовых ресурсов) даже не десять лет, а существенно больше. Не забудем и про вполне традиционный резерв. В развитой стране не может быть 27─процентного сельского населения. По крайней мере, половина его в ближайшие 15─20 лет станет городским. Для того чтобы земля у нас давала втрое больше, на ней должно (и будет) работать минимум вдвое меньше людей. Правда, работать по-другому.

Некоторые заявления СМИ просто ставят в тупик. Скажем, газета «Труд» пишет (13.10.2004): «За последние 12 лет число трудоспособных жителей страны уменьшилось на 12 млн». А ведь на самом деле оно за эти 12 лет увеличилось (см. таблицу). Добро бы подобные глупости писала газета «Завтра». Но «Труд» вроде бы обязан знать динамику трудоспособного населения страны!

Боюсь, мы имеем дело с обычным шоковым способом внушить обществу, что обсуждать вопрос уже поздно, остается лишь капитулировать перед неизбежным. Кто же заинтересован в этой капитуляции? Давайте посмотрим.

5─6 декабря 2005 года международная ассоциация «Трудовая миграция» провела в Москве Первую международную ярмарку работодателей, привлекающих иностранную и российскую рабочую силу. В информации о ярмарке говорилось: «Предполагается сформировать базу данных о работодателях, заинтересованных в привлечении рабочей силы из-за рубежа и регионов России. Участники ярмарки: работодатели, испытывающие потребность в кадрах из регионов России и в иностранных рабочих и специалистах, а также в услугах по содействию в оформлении необходимых разрешительных документов, предусмотренных российским законодательством; кадровые агентства, центры занятости, службы по трудоустройству из России и зарубежных стран; российские и зарубежные организации, оказывающие различные услуги работодателям и трудящимся-мигрантам (страхового, банковского, правового и иного характера); международные организации».

Вот вам и заинтересованные. Народу, как видим, кормится туча, но над всеми возвышаются две мощные категории выгодополучателей: первая — это выдаватели всяческих разрешений, вторая (и главная) — работодатели, обожающие дешевый труд. В их числе разное муниципальное начальство.

Да, на словах речь идет о рабочей силе «из-за рубежа и регионов России». Но «регионы России» — это ритуальный оборот, не более. Как это происходит на деле, с очаровательной простотой объяснила глава Истринского района Московской области Анна Щерба: «Гастарбайтеров из Таджикистана мы используем для уборки территории. После зимы, когда сошел снег, мусора было очень много, особенно вдоль дорог, поэтому рабочая сила мигрантов пригодилась. Заплатили им официально, и хотя сумма вылилась приличная, это все равно вышло дешевле, чем если бы оформлять местных рабочих». Областное начальство в восторге. «Правительство Московской области начало разработку миграционной программы. В нее входит и такой пункт, как создание жилищного фонда для гастарбайтеров, который будет возводиться за счет инвесторов» («Московский комсомолец», 18.5.2005).

Вокруг мигрантов из-за рубежа сложился огромный бизнес. Этот бизнес сильно озабочен тем, чтобы истерики об «умирающей России» не стихали. И тогда рецепт один — ускоренная иммиграция. «Московская промышленная газета»: «Россия могла бы ежегодно принимать до 200 тысяч человек из Китая, Северной Кореи, Вьетнама, до 400 тысяч из Индии, до 80 тысяч из исламских стран, 20 тысяч из Африки». «Московские новости»: «Нужно думать о квотированном привлечении людей из таких регионов дальнего зарубежья, как Средний и Дальний Восток, Юго-Восточная Азия». Директор Института социальной политики ГУ─ВШЭ Сергей Смирнов: «Китайцы и среднеазиаты легко могут смягчить эффект вымирания». Депутат Госдумы Владимир Рыжков тоже уверен, что «несколько миллионов китайцев России не помешали бы». А руководитель Росстата Владимир Соколин считает, по сообщению Ленты.Ру, что «важную роль в деле воспроизводства населения России могут сыграть мигранты-мусульмане, способные обеспечивать повышенную рождаемость». Жанна Зайончковская, зав.лабораторией анализа и прогнозирования миграции Центра демографии РАН полагает, что численность китайцев в России достигнет к середине XXI века 10−20 млн. человек. И подсказывает, как этого добиться: «Ставится вопрос о создании единого социально-экономического пространства на границе с Китаем, о перспективе единого рынка труда» («Известия», 20.12.2005). Комментарии, как говорится, излишни.

У России уже сегодня проблемы с иностранными мигрантами. Но эти проблемы могут показаться милой пасторалью после грядущего вступления России в ВТО. С каких бы позиций ни обсуждалось это членство — одобрения или несогласия, — все сходятся в том, что жесткая и полнообъемная перестройка экономики, вызванная этим шагом, сделает у нас безработными порядка 10─12 млн человек. В дополнение к имеющимся! Закачивать в этих условиях иноязычных мигрантов — значит направлять их, в два хода, в этнические преступные группировки.

При знакомстве с рекомендациями по привлечению иммигрантов нельзя не поразиться разнобою касательно того, сколько их требуется России в год. МЭРТу подавай 700 тысяч, Росстат не согласен меньше чем на миллион, а эксперты Всемирного банка настаивают на двух миллионах. Уже одно это приводит к убеждению, что надежной модели нет ни у кого. А если нет, зачем же в омут головой? Разобраться бы с 10 или 15 млн уже находящихся в России.

Будем помнить старую примету: хорошее медлит и запаздывает, плохое приходит стремительно. Испания совершила свою роковую ошибку, кажется, еще совсем недавно, под давлением Евросоюза. Заведующий кафедрой политэкономии мадридского университета «Комплутенсе» Хосе Рага говорит: «Все происходит очень быстро. Еще недавно в Испании иностранных рабочих почти не было, и вдруг их стало три с половиной миллиона, то есть 10 процентов населения. В стране значительно больше иммигрантов, чем требует экономика, в Испании множество нелегалов» (http://www.svoboda.org/programs/BM/2004/BM.092204.asp [1]). И нелегалы, и «легалы» активно перевозят в Испанию свои семьи. Испанская реконкиста закончилась ровно пять веков назад, в 1502 году, начинается ре-реконкиста.

Нас больше, чем считает Росстат

Допустим, однако, что скрытая цель всей этой кампании в защиту иммиграции не в том, чтобы гарантировать бизнесу рабочую силу по дешевке, а чиновникам — бесперебойную торговлю видами на жительство. Допустим, скрытой цели нет вообще, и авторами движет исключительно забота о благе России. Тогда приходится заключить, что они строят свои выводы на ложных предпосылках и непрофессионально.

Свидетельства тому всплывают постоянно. И связаны они главным образом с тем, что общепринятые оценки наличного населения России хронически занижены. В ноябре 2004 года в ходе составления регистра льготников вдруг обнаружилось, что их на 3 млн больше. Считалось и было заложено в бюджет, что компенсации положены 12 269 тысячам льготников, но еще до конца подсчетов выяснилось, что их число уже перевалило за 15 млн. Если бы промахнулись только со льготниками!

Росстат уже вынужден был признать, что к моменту последней переписи недооценил население России в своем текущем учете. Комментируя первые итоги переписи, прошедшей в октябре 2002 года, заместитель председателя Росстата Сергей Колесников сказал: «Народа оказалось примерно на два миллиона больше, чем фиксировала текущая статистика». Было бы ошибкой заключить из этого признания, что уж в октябре-то 2002−го все подсчитано без пропусков. Свои сомнения в этом выражали буквально все. На многочисленные вопросы подобного рода глава Росстата Владимир Соколин отвечал: «Перепись — не милицейское мероприятие, а мероприятие с целью выявления тенденций. И мы их все выявили». Тенденции выявили, а население? По словам главы Росстата, число не прошедших перепись составило около 7 млн человек, «но их все равно включили в перепись». О том, что включили всех, не может быть речи, обсуждению подлежит лишь число пропущенных.

А пропущен не один миллион законных российских граждан. Обсуждая итоги переписи, директор Института этнологии и антропологии Владимир Тишков говорит о «7 процентах недоучета населения» (Вестник Российской академии наук, т. 74, #3, 2004). То есть недоучет составил 10,9 млн человек!

Международная организация миграции (МОМ) довольна Россией. По данным МОМ, для 192 млн мигрантов мира Россия, принявшая 8% всей мигрантской массы, то есть 15,4 млн человек, — вторая по популярности страна после США, куда внедрилось 20% всех мигрантов. Как раз в дни «мигрантского бунта» во Франции глава управления внешней трудовой миграции ФМС Вячеслав Поставнин, сообщая о намерении своего ведомства амнистировать миллион нелегалов, заявил, что «в России сейчас работает до 15 миллионов иностранцев из ближнего зарубежья, и большинство из них — незаконные мигранты». Объявляя всех их работающими, г-н Поставнин, конечно, погорячился. Правильнее было бы сказать, что «многие из них» работают. И не ко всем этим людям приложимо слово «иностранцы». Значительная часть из них по факту репатрианты. Но, увы, Россия пока не удосужилась принять закон о репатриации.

Есть и другие компетентные оценки, достаточно близкие. Глава Федеральной миграционной службы (ФМС) Константин Ромодановский заявил в Госдуме 15 марта с. г., что в Россию ежегодно приезжают более 20 млн мигрантов, около 10 млн находятся в стране нелегально.

В свете приведенных цифр никто не дерзнет сказать, что зарубежные мигранты у нас в громадном дефиците, а посему срочно нужны новые. Репатрианты — другое дело.

Текущий учет искажает и статистику смертности. Дело в том, что в эту статистику попадают все умершие в границах России. Но если количество одних лишь нелегалов и только из СНГ, более или менее постоянно находящихся на ее территории, достигает 15 млн, а на ограниченный срок (сезонные работы, лечение, личные дела и т. п.) к нам постоянно въезжают дополнительные миллионы людей, то какая-то доля этой человеческой громады (условно 20 млн человек единовременно, две современных Югославии), увы, неизбежно заканчивает здесь свою жизнь, пополняя статистику российской смертности.

В акте о смерти предусмотрена графа «место жительства», но в дальнейшей схеме регистрации умерших и обработке данных эта информация не кодируется и не принимается во внимание, что перекашивает все показатели российской демографии, порождая несмолкающие разговоры о «сверхсмертности» россиян. Три года назад группа московских ученых проделала эксперимент («Известия», 15.5.2003), отделив, на примере Москвы, умерших нерезидентов от резидентов. Полученные данные потрясают. Среди молодых людей (15─34 лет) доля нерезидентов, умерших в Москве и учтенных в официальной статистике российской смертности, составила в 2001 году 29,5% для мужчин и 27,2% для женщин. Среди лиц зрелого возраста она составила 13,1% для мужчин и 7,2% для женщин. Выяснилось, что возникающая систематическая ошибка сильнее всего снижала так называемую ожидаемую продолжительность жизни российского населения, а ведь именно этот показатель порождает самые громкие политические спекуляции. В 2001 году он равнялся в действительности 64,7 года у мужчин и 75 годам у женщин, то есть был выше, чем в якобы благополучном советском 1971 году.

Про эксперимент тут же забыли, система учета смертности в России остается прежней. Сколько лишних смертей записала на свой счет Россия за последние 15 лет? Два миллиона? Три? Больше? Возможно, та ошибка в два миллиона, которую признал Росстат в связи с подведением итогов переписи 2002 года, набежала благодаря этому фактору.

Подытоживая, можно смело утверждать, что только постоянное население России сегодня превышает 150 млн человек.

Убийственный демпинг

Почему-то не обсуждается вопрос о последствиях того, что гастарбайтеры сбивают цены на российском рынке труда. И даже подразумевается, что это хорошо. Что якобы низкие зарплаты дают России фору в борьбе за место среди развитых стран. Большинство же экономистов с цифрами в руках доказывают, что низкая оплата труда это: а) препятствие на пути формирования полноценного внутреннего рынка — единственно надежного стимула для роста отечественной экономики; б) главный фактор утечки мозгов; в) главное препятствие к проведению реформ — пенсионной, монетизации, ЖКХ, медицинской, образовательной; г) дополнительный фактор мелкой коррупции и воровства; д) приглашение к уходу экономики в тень и гарантия ее неостановимого разрастания там; е) главный источник социального раздражения и неприязни к власти. Сохранению всех этих негативных тенденций активно (хоть и невольно) помогают зарубежные трудовые мигранты.

Пока они преобладают в строительстве, городском транспорте, торговле, коммунальных службах, никуда не денется нынешний низкий уровень строительных работ, будут и дальше биться маршрутки, не сократится отравление подделками, зимние тротуары останутся обледенелыми. Дешевая рабочая сила — это не только низкий уровень производительности труда, но и низкое его качество.

Есть еще одно важное обстоятельство, о котором часто забывают. Мигрантов все шире привлекают к промышленному производству, и это, быть может, самое опасное — даже они работают вполне добросовестно. Технологии бывают трудоемкими и капиталоемкими. Многие виды продукции можно производить на устаревшем оборудовании, применяя простые и трудоемкие технологии, а можно потратиться на передовые технологии, экономящие труд. Там, где рабочая сила дорога, владелец поневоле вынужден постоянно обновлять оборудование и совершенствовать производство. Там, где рабочая сила стоит гроши, никакие рассуждения об инновациях не заставят владельца обновлять технику и технологии. Пока рабочая сила дешева, покупать новое оборудование невыгодно. А она дешева не только благодаря картельным сговорам работодателей (хотя эти сговоры не подлежат сомнению), не только из-за отсутствия у нас настоящих профсоюзов (вы слышали про серьезные забастовки с целью повысить оплату труда на мощном предприятии или в отрасли?), но и благодаря присутствию на рынке труда огромной армии гастарбайтеров. Они активно содействуют нашему техническому отставанию.

Даже если в каких-то сферах у нас налицо реальная, а не выдуманная нехватка людей, она должна быть обращена в фактор позитивного развития. Есть хороший пример: армия Израиля стала одной из самых эффективных в мире благодаря тому, что с самого начала формировалась в условиях жесточайшего кадрового голода.

А историки подтвердят: Европа не совершила бы рывок второй половины XIV — начала XV века, ставший поворотом от Средневековья к Новому времени, если бы не резкий дефицит рабочих рук (и, соответственно, резкий рост их стоимости), вызванный «черной смертью» — великой чумой середины XIV века, когда во многих странах Западной и Центральной Европы вымерло до половины населения. Высокая стоимость труда в конечном счете всегда оборачивается благом.