Рынок для высоких технологий

Геворг Мирзаян, специальный корреспондент журнала «Эксперт».

Время кризиса как нельзя лучше подходит для перестройки экономики и внедрения системы новых технологий. Но чтобы это произошло, надо перестать поддерживать устаревшие производства и начать создавать спрос на высокотехнологичное производство на внутреннем рынке

Фото: Петр Антонов/Agency.Photograpger.ru

О том, чем занимается компания Philips в России и почему у нас буксует развитие новых технологий, «Эксперту» рассказал Йоост Леефланг, генеральный директор компании Philips в России, Белоруссии, на Украине и в Центральной Азии.

Жизнь с новой реальностью

— Как ваша компания справляется с кризисом, в особенности на российском рынке? И есть ли, на ваш взгляд, какие-то отличия между развитием кризиса в России и в других странах, например в Нидерландах?

— Прежде всего кризис создал некую новую реальность. Посмотрите, что происходит на биржах по всему миру: их показатели достигли дна с начала года. Европейский и американский рынки в ближайшие пару лет в лучшем случае будут расти очень медленно, а то и вообще не будут. Так же, как и экономические показатели многих стран. Конечно, если вы посмотрите на Бразилию, Китай и Индию, то в этих странах уже начался рост ВВП на уровне 7–8 процентов. Но это скорее исключение. Россию же, на мой взгляд, будет ожидать еще один проблемный год, так как здесь не решены определенные фундаментальные экономические проблемы. И мы надеемся, что в 2011 году рост возобновится.

Если вы посмотрите на наши глобальные операции и на наш подход к кризису, то увидите, что мы пытаемся адаптировать к новой реальности нашу стратегию в странах, где роста почти не ожидается, и инвестировать в страны, где будет продолжаться рост, например в страны БРИК.

— А что конкретно вы собираетесь делать в России?

— Давайте посмотрим, что было до кризиса. В то время обороты компаний в России росли на 20–30 процентов в год. И все адаптировали свою стратегию, чтобы соответствовать этому темпу. Компании концентрировались на текущих задачах, и у них почти не было времени подумать о том, что они делают, в частности об эффективности инвестиций в персонал. Игроки на российском рынке вынуждены были постоянно нанимать новых людей, не имея возможности их отбирать — ведь рынок труда был весьма узок, и брали просто тех, кого могли найти. Через год эти люди уходили на более привлекательные позиции, и в итоге уровень персонала был весьма невысок. Получается, что компании, работающие на российском рынке, вели свой бизнес с уже заложенным допуском на ошибку, то есть заранее предполагали, что что-то может пойти не так. Но когда темпы роста большие, это не так уж важно.

Но когда темпы упали, возникла необходимость, чтобы каждый сотрудник организации имел определенную ценность. Однако увольнять много людей не хотелось — ведь когда снова начнется рост, они опять понадобятся. Поэтому пришлось задуматься, на какие места поставить людей, чтобы они смогли принести максимальную пользу. Это и была задача последнего года — сохранить как можно больше сотрудников и одновременно быть уверенными, что мы не просто делаем дело, а делаем его правильно и максимально эффективно.

— Как кризис повлияет на результаты вашей компании в 2009 году? В 2010−м?

— За последний квартал 2008−го и первые три квартала 2009 года мы смогли изменить компанию, сделав ее более привлекательной, крепкой и рентабельной. Во многом благодаря этому прибыль у нас сократилась не столь сильно. В первой половине 2009 года она сократилась на 19 процентов, но уже в третьем квартале падение замедлилось до 11 процентов. В том же квартале у нас было весьма позитивное движение ликвидности, мы смогли изменить ситуацию к лучшему, уменьшить управляемые постоянные и структурные расходы. Если посмотреть в целом на нашу деятельность в конце прошлого и за первые девять месяцев нынешнего года, то очевидно, что компания выглядит более динамичной и эффективной. Сейчас вновь возобновляется рост, и мы продолжаем инвестировать, поскольку наш резерв наличных средств остается положительным. В этом году Philips приобрел компанию Saeco — мирового лидера в производстве кофемашин, которые готовят эспрессо, столь же любимый теперь в России, как и в Италии.

Мы продолжаем приобретать различные активы в индустрии здравоохранения. Одно из последних приобретений — компания InnerCool Therapies Inc., которая работает в сегменте неотложной медицинской помощи. Нам интересны разработанные этой компанией технологии, применяемые при лечении пациентов в постшоковом состоянии. К примеру, если найти способ понизить температуру тела, то можно избежать тяжелых последствий. Нам нужны компании, у которых есть уникальная экспертиза в тех сегментах здравоохранения, где Philips намеревается усилить свои позиции. Таким образом, для расширения инвестиционного портфеля мы продолжаем инвестировать в необходимые нам стратегические области.

Открытый шлагбаум

— Одна из целей вашей компании — стимулирование развития инновационных технологий в России. Что конкретно вы делаете для реализации этой цели?

— Есть два взгляда на понятие «инновации». Раньше Philips традиционно специализировался на изобретениях. В Нидерландах и в других странах у нас была целая сеть лабораторий, где дни и ночи напролет сидели 600 специалистов и постоянно что-то изобретали. В итоге у нас появилось очень много новых технологий — но по большей части бесполезных для потребителей. В конечном счете мы решили изменить наш подход к R&D. Образно говоря, подняли шлагбаум перед нашими лабораториями, перестали прятать их за высокими заборами и открылись внешнему миру. Теперь приглашаем различные небольшие компании воспользоваться нашими лабораториями и говорим им: «Мы работаем над таким-то проектом, чем вы можете нам помочь?» Это позволило нам не только повысить эффективность процессов разработки инноваций, но и в большей степени соответствовать пожеланиям конечных потребителей.

— В прессе часто пишут, что Россия отстает в инновационных технологиях. Что очень сложно инвестировать в эту область и развивать ее в нашей стране. Какие шаги надо нам предпринять, чтобы преодолеть эту слабость?

— Я могу дать хорошую иллюстрацию к той проблеме, о которой вы говорите. Если вы приедете на российский завод и начнете его осматривать, то в конце концов доберетесь до цеха, где местный Кулибин творит волшебство. И владелец завода вам скажет, что это сердце его компании. Иначе говоря, российские производители часто замкнуты на самих машинах. Они не думают о том, что, может быть, это можно делать дешевле, или как они смогут это продать, или же о повышении эффективности процесса. Инициатива по изменению такого порядка должна исходить от вашего правительства. Однако если посмотреть, как оно реагирует на экономический кризис, то я бы не сказал, что его внимание сфокусировано на изменении поведения бизнеса. Правительство скорее сосредоточено на поддержании его в нынешнем состоянии. Но именно сейчас есть шанс развивать что-то новое. История доказывает, что большинство новых изобретений создается как раз в периоды кризисов. Если же вы поддерживаете слишком много проблемных производств, то вы не стимулируете их думать по-новому, делать по-новому. Это, конечно, надо менять.

Существуют высокотехнологичные компании, готовые предоставлять знания и быть партнерами российских компаний, но осуществить это пока весьма сложно, в том числе из-за несовершенства законодательной базы. Западному исследователю, готовому работать с российской компанией, не гарантируется защиты его интеллектуальной собственности или, по крайней мере, отчислений с продаж как автору идеи. А без чувства защищенности ни отдельный исследователь, ни компания передавать знания не будут. Но как можно развивать технологии в такой ситуации? Об этом, конечно, тоже должно задуматься правительство.

Наконец, даже если вы получите технологии и создадите производство, в отсутствие рынка для вашей продукции ее бессмысленно производить. Если вы инвестируете, то в будущее, а для этого надо быть уверенным, что будет рынок. Например, существуют технологии светодиодных лампочек, есть нанотехнологии и, как следствие, есть весьма интересные комбинации для индустриального прорыва — но под это в России не создано рыночных условий. Чтобы все это реализовать, нужна поддержка государства, как делается, например, в Китае. Они определили сектора, которые хотят развивать, и организуют производство таким образом, что от этого выигрывают не только фабрики, но и потребители. Они организуют спрос — например, стимулируют предприятия использовать светодиодные лампочки, употребляют их для уличного освещения. Почти 95 процентов новых зданий в Китае освещаются светодиодными лампами. Это, во-первых, экологично, во-вторых, тратится в 20 раз меньше энергии, чем при использовании обычных лампочек. Как следствие — все вокруг светлее, безопаснее и экономичнее. И мы, участвуя в этом процессе и помогая китайским компаниям, уверены, что получим прибыль.

В России же подобного стимула нет — я проинвестирую, построю фабрику, но не буду знать, что мне делать с ее продукцией. Можно оборудовать новыми энергосберегающими лампочками дорогу от Москвы до Санкт-Петербурга — но где дорога? Будет дорога — грузовики пойдут быстрее, появятся свободные деньги, которые можно вложить дальше. Комплексный подход — вот основа инноваций, в это надо вкладывать деньги, а не в станки и машины, которые просто производят. Инновации — это не столько технологии, сколько то, как вы встраиваете эти технологии в общую картину с созданием рынка, доступом к дефицитным ресурсам и выделением достаточных денег.

— А китайские законы обеспечивают вам защиту интеллектуальной собственности?

— Абсолютно. У нас есть соответствующие патенты, и мы получаем процент с производства каждого CD-плеера в Китае. Мы знаем, сколько плееров производится, продается, и имеем возможность это проконтролировать. Китайцы не хотят проблем. Они заинтересованы в том, чтобы иностранцы приходили в Китай со своими технологиями — в ином случае им придется изобретать эти технологии самим, а это многолетняя работа.

Потребителя не подменить

— Какие законы должны быть приняты в нашей стране, чтобы ситуация изменилась к лучшему? Как вы оцениваете новый закон по энергосбережению?

— Конечно, все должно поддерживаться законами. Но если просто создать закон — он не будет работать. Нужно изменить сам подход к этому вопросу. Посмотрите на Японию. Там этот подход начали применять сразу после Второй мировой войны. Были определены ключевые отрасли, создано министерство по делам промышленности и технологий, которое сделало автомобильную и электронную промышленность основной опорой развития страны. Есть много примеров в мире, как это может быть сделано. Взять тот же Китай.

Что касается упомянутого закона, то нужно думать не только о запрете ламп накаливания и вводе новых ламп, но и о последствиях. Как известно, внутри люминесцентных ламп есть ртуть, и когда они лет через восемь-десять выйдут из строя, их нужно каким-то образом утилизировать. Для утилизации необходимо найти партнеров, обладающих возможностями и знаниями по этому вопросу. Не обязательно решать эти проблемы прямо сейчас — время еще есть. Но держать их в уме необходимо. Мы со своей стороны готовы помочь в плане стандартов, технологий.

— Есть ли у вас в России совместные производственные проекты с местными компаниями?

— Мы бы рады сотрудничать с российскими компаниями в сфере промышленного производства, но пока не можем. Прежде всего, мы не могли найти в России интересного партнера — такого, который брал бы что-то от нас и добавлял бы что-нибудь от себя. В ином случае какой нам смысл сотрудничать с кем-то, если мы можем это сделать сами? Но я уверен, что рано или поздно мы таких партнеров в России обязательно найдем.

— В России распространено мнение, что инновационные иностранные компании заинтересованы лишь в том, чтобы продать тут свой продукт, но не готовы делиться технологиями с местными производителями. Считается, что они подавляют российских производителей и наносят тем самым урон нашей национальной экономике.

— Можно заниматься протекционизмом чего угодно, но нельзя подменить желания потребителя. Если людям дать выбор, то они, конечно, будут покупать, например, немецкие, а не российские машины. Давайте будем честными: если власти сосредоточатся на том, чтобы поддерживать местных производителей лишь путем сохранения производства, не заботясь об увеличении его эффективности, то они останутся в проигрыше. А лет через пятнадцать такие предприятия просто самоликвидируются.

Вместо этого нам нужно работать сообща. Если правительство запрещает продажу обычных ламп, то их перестают производить и возникает новый рынок энергосберегающих ламп, а для их производства вам так или иначе будут нужны зарубежные технологии. На этом рынке места хватит всем.

Если появятся соответствующие условия, то иностранные компании будут заинтересованы в совместной работе с российскими коллегами, будут делиться с ними знаниями. Нужно всегда фокусировать внимание на возможностях, а не на угрозах, — в ином случае все проиграют. Правительство должно помочь национальным предприятиям в организации экологически чистого производства, предоставить средства на покупку нового оборудования, стимулировать иностранные компании вложиться в эти предприятия. Ни одной стране, применявшей протекционизм на протяжении длительного времени, не удавалось добиться процветания.

— Не могли бы вы поподробнее рассказать о текущих проектах в области освещения?

— Мы уже реализовали проект в Красноярске, разрабатываем генеральный план уличного освещения в Петрозаводске. Город небольшой, но весьма подходящий для нас, поскольку большую часть года там темно. В свою очередь, сотрудничество с нами не только облегчит городу оплату электроэнергии, но и сделает его со всех точек зрения привлекательным. Мэр говорит, что они хотят привлечь в город студентов и туристов — но людям некомфортно жить в темноте, гулять по темным улицам.

У нас есть проекты для некоторых фабрик, освещение на которых, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Лампы висят в одном месте, люди работают в другом. Мы посчитали и выяснили, что в некоторых случаях, использовав 50 процентов текущего энергопотребления, мы можем в три раза увеличить освещенность помещений. При этом не стоит забывать, что плата за электроэнергию составляет значительную часть производственных издержек. Сэкономленные на электроэнергии деньги можно пустить на внедрение новых технологий, сокращение производственных выбросов и на другие важные направления.

— Насколько неэффективно городское освещение в России, в особенности по сравнению с крупными европейскими городами?

— Если в трехкомнатной квартире все лампы сменить на энергосберегающие, то экономия за год составит три тысячи рублей. Если по линии ЖКХ в российских городах обычные лампочки заменить энергосберегающими, то за три года они смогут сэкономить 10–15 миллиардов евро.

— Что бы вы могли предложить по энергосбережению большим компаниям?

— Например, у вас в магазинах очень много света, в особенности в тех, которые продают модную одежду. Это создает большие возможности для внедрения энергосберегающих технологий — да и в целом по организации правильного освещения, способного подчеркнуть особенность магазина. Например, в спортивном магазине должен быть более яркий свет, чем в бутике. В булочной свет должен фокусироваться на хлебе, а не на полу. Мы уже реализовали проект с сетью магазинов «Мега», «М.Видео», «Магнит». Мы работаем с «ЛУКойлом» — на их заправках огромные светящиеся вывески, и если их модернизировать с учетом энергосберегаюших технологий, то можно сэкономить огромные деньги. Мы сделали пилотный проект с РЖД — подсветили железнодорожную станцию «Солнечная» Московской железной дороги. Делаем пробные проекты с «Северсталью», «Сибуром» и многими другими компаниями

Если большие компании инвестируют в энергосбережение, то они сокращают свои траты на электричество на 20–80 процентов. Весьма прибыльный и надежный вид инвестиций, гарантированно окупающийся за один-три года.

— Какое направление для вас более перспективно в России — свет или здравоохранение?

— Они равнозначны. Сравните освещение в Москве и в Хельсинки — разница колоссальная. Тут везде — на улицах, в магазинах, офисах, домах — огромные возможности для наших проектов в области освещения. Точно такая же ситуация с больницами — сравните их техническую оснащенность в Москве и в Берлине. В российских больницах 75 процентов оборудования устарело, ему более пятнадцати лет.

— Какое оборудование ваша компания поставляет российским больницам?

— Полный перечень медицинских решений Philips очень велик, поэтому перечислю области, где мы много лет выступаем лидерами. В клинических сегментах это ультразвук, кардиосистемы, клинические респираторные системы. В системах визуализации — компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, позитронно-эмиссионная томография, рентгенография. В амбулаторном лечении — системы медицинского оповещения, телемониторинг и домашние респираторные системы. Мы участвуем в реализации государственных программ в области здравоохранения, предоставляя свои разработки и опыт в сегменте медицинского оборудования. На сегодня 18 процентов лечебных учреждений оснащено оборудованием Philips. Из последних достижений — установка суперсовременного компьютерного томографа в Воронеже, способного за семь секунд просканировать органы пациента. В декабре закончится установка магнитно-резонансного томографа в Российском кардиологическом центре под руководством академика Чазова.

— Учитывая стоимость такого оборудования, каким образом может финансироваться покупка медицинской техники лечебными учреждениями?

— Сегодня, когда многие программы обновления оборудования лечебных учреждений приостановлены, мы предлагаем идею частно-государственного партнерства, способную стать новой схемой сокращения затрат медицинских учреждений на закупку высокотехнологичного оборудования. Для повышения собственной эффективности многие больницы все еще идут традиционным путем — закупают дорогостоящую технику. По нашему мнению, лучшим решением в сложившейся экономической реальности будет не покупка оборудования, а набор сервисов, в которых они нуждаются сейчас. Именно такую схему мы предлагаем своим клиентам и видим ответный интерес. Ведь потратить годовой бюджет на закупку одного компьютерного томографа, когда есть другие потребности, — не лучшее решение. Большего эффекта можно достигнуть, купив точный набор сервисов и услуг, необходимых клинике, и иметь доверенного поставщика этих сервисов. Фактически речь идет не о закупочной сделке, а о покупке экспертизы и обслуживания. В этом случае покупатель будет оплачивать не приобретение оборудования, а стоимость отдельной процедуры, например использования того же томографа. Такое партнерство даст развитие национально значимым проектам в области здравоохранения, стимулирует научные разработки и в конечном итоге скажется на улучшении социальной инфраструктуры и доступности новых технологических разработок в медицине для населения.