О поглощении вторичных интенций

Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт»

Александр Привалов

«Ну, думаю, началось». Людям, укорявшим наше отечество за исчезновение в нём внутренней политики, многажды указано, как они неправы: раз государство существует, то оно управляется, а это управление, какими бы способами оно ни осуществлялось, и есть политика. Однако критики упорствуют в укоризнах, и их можно понять: казового конца всякой политики, публично проводимой борьбы за власть, действительно довольно уже давно в наших краях не наблюдалось, а того, чего люди не видят, им не запретишь считать несуществующим. Но вот, кажется, нечто подобное открытой борьбе стало выезжать на публичные площадки — причём с неожиданной стороны: из околовластных кругов. Можно примирительно звать это «охранительным плюрализмом», но градус полемики уже повышается (а до чего, вообще говоря, способен довести такого рода плюрализм, спросите у Горбачёва). Покуда спорят больше люди молодые; бонзы если и отзываются, то скорее в знаменитом ключе «и ты прав, и ты прав» — ну так не всё сразу.

Вот, скажем, в преддверии заседания Госсовета по проблемам реформирования политической системы произошёл обмен выпадами, замеченный многими. Некий автор высказался в том смысле, что ну его, это реформирование. По-хорошему, нам бы надо заморозить лет на 10–12 систему, сложившуюся к 2007 году (то есть к концу второго срока Путина). Но, поскольку совсем застыть на месте не удастся, да и депутатский корпус нужно хоть чем-нибудь занять — ладно уж, пусть будет какая-нибудь косметика; только бы не трогали «базовые вещи». Крайнее недовольство этими словами изъявили сразу несколько авторов. Один даже высказался в том смысле, что тут мы имеем дело не с «услужливым дураком», а прямо-таки с врагом — «врагом модернизации». Хотя это высказывание отчасти даже утешительное (по дедушке Крылову, дурак-то опаснее!), прозвучало оно весьма тревожно. Естественно, тут же выискались авторы, поспешившие заявить, что и заморозчику, и обличителю заморозчика цена примерно одна: оба хуже — словом, полемика получилась знатная. Одна беда: человеку, внеположному спорящей тусовке, чрезвычайно трудно понять, о чём, собственно, добрые люди так горячо спорят.

«То есть как о чём? О модернизации!» Извините. Что в нашем случае понимается под этим словом, пока никто не сказал. Вот, скажем, есть президентская Комиссия по модернизации и технологическому развитию, занятая пятью конкретными направлениями, — не о ней же речь. Ей-то заморозчик вроде не угрожает. Или всё-таки угрожает? Тогда скажите прямо, каким образом. Но прямо никто ничего не говорит — всё метафоры. Какие-то моторы модернизации; какие-то рубанки и стамески, которые, по мнению одной стороны, облагородят столп Властной Вертикали, а по мнению другой — подточат его и обрушат. Если и делаются какие-то содержательные предложения, то весьма и весьма обобщённые — и с непременной оговоркой: мол, не спрашивайте меня, насколько они реализуемы. Наше дело — петушье: прокукарекал, а там хоть век не рассветай. Где хоть один конкретный тезис, по поводу которого можно было бы всерьёз говорить о союзниках и врагах? Нет его. Так о чём речь? «Как вы не понимаете!»

Дискуссии, непонятные профанам, не редкость. Бывают среди них такие, в которых и понимать нечего. Язва Рабле упоминает несуществующую книгу «Хитроумнейший вопрос о том, может ли Химера, в пустом пространстве жужжащая, поглотить вторичные интенции; обсуждался на Констанцском соборе в течение десяти недель» — нынешняя дискуссия может относиться к тому же разряду. В самом деле, средневековые богословы бились за положение в своей иерархии — отчего бы современным политологам не биться за место в своей? Если это так (точнее говоря, в той мере, в которой это так), широкой публике подобные споры неинтересны: борьба в них идёт не за власть, а за околовластие — но это, конечно, никак не полное объяснение.

Тут другое. В ноябре, когда президент огласил своё послание Федеральному собранию, опытнейший — не чета молодым диспутантам — Павловский говорил, что необходимо выявить спектр позиций по отношению к модернизационной стратегии президента и что если такой спектр не появится сам, то «надо будет обострять конфликт: те, кто считает, что к ним обращено послание Медведева, обязаны будут сказать вслух о том, что оно саботируется — и кем именно саботируется». Как мы видим, ничего подобного по внешней остроте не происходит, да и не произойдёт: говорить что бы то ни было «вслух» никто не станет. Но внутреннее напряжение и вправду растёт — вот те, кто помладше, и начинают срываться. Не из-за послания, конечно; чиновники и прочая элита не просто готовы, но страстно хотят выстроиться в нужную шеренгу, только им всё никак не скажут, какая шеренга окажется нужной. Прошлым летом, когда и Путин, и Медведев заявили, что не исключают своего участия в выборах 2012 года, истеблишменту показалось, что речь идёт о чём-то далёком, не представляющем поводов для волнения. Но мало-помалу стала распространяться простая мысль: решение будет принято не позднее чем в десятом году — так уж работает наша политическая машина. Не позднее?! Да ведь на дворе уже десятый! То есть тандем так или иначе «договорится» буквально со дня на день — и к этому моменту надо выглядеть так, будто ты с рождения именно этого выбора и ждал! То есть решать, в какие ряды строиться, надо немедленно, а подглядеть ответ негде! Занервничаешь тут.

В утешение этим солидным людям можно сказать лишь одно: их тревоги не будут долгими — от силы несколько месяцев. Евразиец Дугин, склонный указывать на врагов не «модернизации», но «консенсуса», так прямо и пишет: «Если ситуация будет оставаться неизменной до осени, то все дурновлияющие принесут вред только самим себе (мы их записываем пофамильно — всех тех, кто подбивает Медведева восстать на Путина), поезд уйдёт, и политики на 14 лет не будет», — и ведь не возразишь. А если и впредь самыми острыми даже не из новостей, а из слухов будут слухи о рокировке Нургалиева и Степашина, то непонятно, что помешает ситуации остаться неизменной до осени. Шеренги даже и перестраивать не придётся.