Об «обиженных парижанах» [ 57 ]

Елена Чудинова, автор «Эксперт»

Обучиться птичьему языку много легче, чем иностранному. Когда мы услышали в минувшие выходные с телевизионных экранов, что «обиженные парижане громят витрины магазинов», мы ведь сразу все поняли, не так ли?

Предыстория очередных осенних парижских погромов, в которых приняло участие около семи тысяч человек, на том спасибо, что хотя бы не трагична. Непонятно, по какой причине, но, скорее всего, от очень большого ума, бельгийская интернет-компания Rentabiliweb затеяла рекламную акцию под Эйфелевой башней: предполагалось раздать желающим мешочки с логотипами компании. Но не пустые, а с настоящими купюрами разного номинала. Не повезло – получил пятерку, повезло – пять сотен евро. Раздать предполагалось по одним данным – до 40 тысяч, по другим – до ста.

Увидав подтягивающиеся к башне толпы, значительно превосходящие количество предназначенных к раздаче мешочков, кто-то, скорее всего, префектура, акцию запретил. Ну, а дальше понятно: «разъяренная толпа, в которой было много подростков и даже беременные женщины, перекрыла близлежащие улицы, переворачивала автомобили, била витрины магазинов и вступала в схватки с полицейскими».

Не понимай я (к сожалению) по-птичьему, пришла бы в изрядное недоумение. Я знакома с немалым количеством парижан. Но ни один из них, я почему-то более чем уверена, не пошел бы в свой выходной день давиться в толпе, чающей подобной благостыни.

Французы, в отличие от нас, деньги считать умеют. Акции продаж со скидками (на наш взгляд, вовсе незначительными) неизменно пользуются у них популярностью. Но вот идти на раздачу, по сути, подаяния, извините.

И уж тем паче ни одна из моих знакомых парижанок, будучи в интересном положении, не начнет переворачивать автомобили и драться с полицейскими.

Как же мы хорошо научились понимать эти эвфемизмы! «Разъяренные люди громили все вокруг в течение нескольких часов…» «Толпа не смогла стерпеть подобное отношение к себе»… Какие такие люди, из кого набралась толпа, что за парижане столь падки на дармовщинку и обидчивы… Повторюсь – нам все ясно.

Нам ясно, что шататься по подобным убогим рекламным акциям в свой свободный день может лишь тот, для кого будни неотличимы от выходных, для кого вся неделя – непрерывный выходной: человек скучающий, сытый, одетый и вылеченный на социальное пособие. Нам ясно, кто преимущественно бездельничает и томится от скуки на социальном пособии: молодые французские граждане (либо претенденты на гражданство) – арабского и негритянского происхождения. А если мы в этом усомнимся, достаточно проглядеть свежий ролик. Мы увидим уже привычные штаны мешком, кофты с капюшоном, гладкие шапочки… Облик более чем знакомый. В каком-то смысле они действительно парижане, откровенной лжи новость не содержит. Но и правды тоже.

Четыре года назад, когда в предместьях Парижа вспыхнули погребальными кострами цивилизации первые автомобили, вещи еще называли своими именами – видимо, от неожиданности. Звучали ожесточенные споры о том, социальный ли происходит конфликт или же религиозно-этнический, звучали голоса аналитиков, утверждавших, что социальный конфликт в современных условиях и есть религиозно-этнический. Теперь медийное пространство гладко, как море обкатывает гальку, обкатало новое явление и вяло постукивает словами-пустышками: «недовольная молодежь», «обиженные парижане»…

Погромы сделались обыденны, как осенний листопад. Общество подстроилось под их периодическое возникновение. Надо полагать, деятельность страховых компаний соответственно видоизменилась. Словом, все в порядке – нечего и особо гадать о том, спланирована или стихийна эта демонстрация силы. Повод к демонстрации может быть любым – вполне подходит и несостоявшееся рекламное шоу.

Вот только не стоит вспоминать сейчас привычные Парижу студенческие бунты. Леваческие молодежные демарши выглядят в сравнении со всем этим милыми детскими забавами. Тут все конкретно – по ветровым стеклам автомобилей лупят бейсбольными битами.

Полиция, конечно же, не бездействует. Произведено десять арестов. Только в ролике, где превращают в металлолом всего один автомобиль, я насчитала больше двадцати человек. Тоже все понятно: совсем ведь не арестовать никого нельзя, но и чрезмерные старания по этой части раззадорят бунтовщиков. Сколь ни странно это звучит, между властями и «обиженными парижанами» достигнут некоторый консенсус. Ведь «обиженные парижане», заметим, сейчас не убивают. Между тем агрессии в них, очевидно, достаточно, чтобы переключиться с автомобилей и витрин на движущиеся объекты. В отдельных случаях [1] агрессия прорывается более явно, чем при массовых бесчинствах. По всему бы должно быть наоборот. Странно? Ничуть. Будут убийства – прекратится полицейское и властное попустительство. В сохранении status quo заинтересованы обе стороны. Власти – потому что не знают, как вообще все это разгребать. «Обиженные парижане» – потому что должны как следует утвердиться на завоеванной позиции: свое недовольство мы выражаем тем, что фактически безнаказанно крушим и громим. Когда другие, «не обиженные», парижане к этому хорошенько привыкнут, в их жизнь внедрится еще что-нибудь новое и интересное.

Два поколения назад Франция решила проблему неквалифицированного труда привлечением извне дешевой рабочей силы. О том, чем чреват массовый ввоз в страну людей иноязычных, иной религии, иных бытовых обыкновений, тогда никто даже не задумался. Нам бы задуматься сегодня, глядя на благополучную и богатую Францию, которая, тем не менее, стоит перед серьезнейшей проблемой невозможности ассимиляции солидного пласта своих граждан.

И снова словно слышу один и тот же аргумент: у нас все исторически по-другому, что там СССР, ведь и Российская империя состояла из многих языков и религий… Все верно. Только вот проживали эти языки и религии в массе своей на собственных исторических территориях. А таких безумных миграционных процессов, какие пошли в XX-XXI столетиях, старый континент давненько не видал.

В чем-то «обиженные парижане» ведь и вправду не виноваты. Не они же, в самом деле, выбирали родиться во Франции чуждыми ей. Только от этого никому не легче.