Пять пунктиков Гейдара Джемаля [ 7 ]

Елена Чудинова, автор «Эксперт»

Предъявляя Кремлю свой недавний «ультиматум», Гейдар Джемаль, конечно, превосходно понимал, что это сойдет ему с рук. Все мы читали в детстве дедушку Крылова и помним, что в таких случаях «слон себе идет вперед», отнюдь не обращая внимания на лай. Великий баснописец, правда, не мог предугадать, что в скорбные наши времена модель поведения Моськи станет для многих не предостережением, а инструкцией безопасного получения определенных выгод. Некоторые вполне серьезные порталы в очередной раз записали Джемаля в большие забияки. Ничего сверх того ему вроде бы и не требовалось. Эпизод исчерпан? Да как сказать. Остаются некоторые непроясненные нюансы.

Для тех, кто не отследил сего события, упомянем, что джемалевский ультиматум состоял из пяти пунктов, каждый из которых, что небезынтересно, значил вовсе не то, что выражал. Так, первым требованием было «допустить мусульман в политическую жизнь». Ну и кто же их в нее не допускает? Во властных структурах есть лица, исповедующие ислам. Впрочем, к этому пункту следовало пояснение, что допустить их надлежит в качестве «самостоятельной группы». По сути, это пожелание сделать для мусульман антиконституционное исключение – наше государство является все же светским. Второе требование звучит еще причудливее – «свободные выборы в республиках с титульным проживанием традиционных мусульманских этносов». К этому мы еще вернемся. Меня же особенно впечатлил третий пункт, требующий «допуска мусульман к средствам массовой информации». Этого допуска требует Джемаль, чей сын не вылезает из столичных газет, Джемаль, сам то и дело фигурирующий в популярных телепередачах. Впрочем, если мы заменим слово «допуск» на слово «контроль», пожелание сразу проясняется. В-четвертых, требуется «пересмотр политических дел», по которым «томятся в зонах» невинные страдальцы, о чем речь также впереди. В-пятых же, предлагается «прекратить практику запрета на мусульманские книги, которые имеют многовековую практику богослужений». При том что ничего, имеющего отношение к мусульманским богослужениям, у нас никогда не запрещалось, речь идет, конечно, об экстремистской литературе ваххабитского толка. В случае невыполнения этих требований Джемаль грозит новой войной на Северном Кавказе.

Все вышеперечисленное было озвучено неким Исламским комитетом России, состоящим, по мнению известного исламоведа Романа Силантьева, не больше чем из трех человек. «У него (Джемаля. – ЕЧ) нет никакого права выступать от имени мусульман России, и к ситуации на Кавказе он отношения не имеет», – комментирует Силантьев.

При всем немалом уважении к Роману Анатольевичу позволю себе согласиться только с первой половиной его утверждения.

Почти одновременно с «ультиматумом» прозвучали и еще некоторые высказывания Гейдара Джемаля, оставшиеся совершенно не замеченными ни информационными агентствами, ни честной публикой. На сайте Исламского комитета Джемаль выложил «заявление» под впечатляющим названием «Шейх Саид Бурятский как символ нового поколения в эпопее Кавказской войны». (Строго говоря, это не заявление, а целый доклад, но не станем придираться к жанру). Упомянутый шейх – один из трех «лидеров моджахедов», проще сказать – главарей бандформирований, действующих в Чечне. (Одиозный сайт «Кавказ-центр» транслировал недавно их обращение к мусульманскому сообществу). Этим шейхом Саидом Джемаль всячески восхищается сам и изо всех сил тщится навязать свое восхищение единоверцам. Не знаю, впрочем, насколько он преуспевает в последнем: псевдофилософический слог его филиппик уж слишком неуклюж и тяжеловесен. Шейха своего он находит пребывающим в «высшей модальности правильно ориентированного человеческого состояния». Что же это за правильно ориентированное такое состояние? Да самый обыкновенный джихад. Джемаль призывает мусульман «назвать вещи своими именами и указать на то, что джихад есть лучшее из деяний, а власть в исламской общине должна принадлежать моджахедам». Джемаль позиционирует себя в одной упряжке с этими тремя горными орлами. Себя он явственно осознает в качестве своего рода политрука, идеологически подпирающего их преступления. Не от имени законопослушных мусульман России, а по поручению бандитских главарей он и считает себя вправе выдвигать ультиматумы властям. Так что Силантьев ошибается: Джемалю есть кого представлять.

И тут возникает интересный вопрос. Почему политрук северокавказских бандформирований проживает в Хамовниках, а отнюдь не бегает по горам? Не таится при этом в подполье, а посещает информационные агентства, делает заявления, которые агентства эти потом добросовестно размещают. Ведь война в Чечне, приятно нам это признавать или нет, на самом деле не завершена, а лишь перешла в вялотекущую партизанскую фазу. Но люди-то по-прежнему гибнут, кровь по-прежнему льется, теракты по-прежнему совершаются. Мы, конечно, позиционируем себя страной со свободой слова, но ведь не до такой же степени, чтобы открытый и откровенный враг вдохновлял из нашей столицы военные действия, ведомые против нас?

И кстати, о свободе слова. Не правда ли, странновато немножко, когда ярый ненавистник Запада ратует о каких-то там «свободных выборах», пусть даже в «республиках с титульным проживанием традиционных исламских этносов»? Казалось бы, этот чисто демократический институт исламокоммунисту должен быть глубоко отвратителен. Оно и вправду так, мы можем не сомневаться: в своем кругу выборы для него – одна из «форм сатанизма». (Сатанизмом он именует в целом весь европейский правопорядок). Но, затевая свои карикатурные атаки на Кремль, Гейдар Джемаль все же считает нужным подстраховаться. Чуть что – зубами в пенек впился, через голову перекувырнулся – и фундаменталист оборачивается лицом к Западу преследуемым правозащитником. Для этого и задействован набор штампов, на который так хорошо ведутся за границей. Нужды нет, что «томящиеся в зонах», несомненно, те же «моджахеды» и есть. Джемаль очень хорошо помнит, что даже в дни Беслана их называли не террористами, а «повстанцами».

Ну не верю я в то, что глупости, совершаемые очень хитрыми людьми, являются всего лишь глупостями. Не верю, сколь ни заманчиво было бы просто пожать плечами. Быть может, одно выступление и было произведено для того, чтобы отвлечь внимание от другого. Если так, это почти удалось.