Ubi bene, ibi partia* [ 8 ]

Максим Соколов, колумнист журнала «Эксперт»

Максим Соколов

Торжественно объявленный С. М. Мироновым переход видного либерал-демократа А. В. Митрофанова из ЛДПР в СР показал, что в современном партстроительстве нет пределов удивительному. Там чудеса, там леший бродит etc. Можно сколь угодно критически относиться к идеалам социализма, но до сих пор считалось, что эти идеалы — хотя бы для наружного потребления — предполагают некоторую скромность, благостность и даже простоватость. Что-то насчет социальной гармонии, страждущих и обремененных, а также солидарности трудящихся. В какой мере может соответствовать этому стереотипу образ богатого жуира, нарочито бравирующего своим цинизмом и живо сотрудничающего с не вполне пристойным развлекательным бизнесом, — это одним партстроителям известно.

Сам лидер СР сулит недоумевающим грядущее преображение: «Вы понаблюдайте за Алексеем Валентиновичем. В ближайшем будущем вы заметите разительные перемены… С переходом в СР все это он отринет». Бесспорно, во власти Бога и чудеса творить, и, возможно, в новом составе Думы А. В. Митрофанов совершенно попалит в себе ветхого Адама, но сам депутат, Адама еще не вполне попаливший, пока рассуждает не столько в категориях духовного преображения, сколько в плане численных раскладов. При нынешней монополии ЕР в Думе та же ЛДПР, да и та же КПРФ все равно ни на что не влияют — силы несоизмеримы, а «надо идти к американской схеме демократов и республиканцев. Даже можно так и назвать эти партии (ЕР и СР) со временем… И все нормально будет, будет нормальная ситуация, реальная политическая борьба».

Апология англосаксонской модели в устах А. В. Митрофанова звучит логично — не идеалами же социализма ему клясться, он умный человек. Он ссылается на совершенно обратную модель, при которой невидимая рука конкуренции все расставит по своим местам. Никакой идеологии, а равно и социальных корней партии тут вообще не надо. Есть партия №1 и партия №2 — осла и козла, остроконечников и тупоконечников, или, чтобы никому не было обидно, Партия лилии и Партия розы. Между ними с переменным успехом идет борьба за власть, в ходе которой они, друг друга подсиживая и eo ipso** контролируя, создают нормальную ситуацию. У нас про КПСС № 1 и КПСС № 2 идеалисты заговорили сразу после разоблачения культа личности, спустя полвека диалектическая спираль выводит туда же.

Некоторая разница между оттепельными мечтами и современным партстроительством заключается в том, что тогда мечтали о принципиальном прорыве. Вместо одной партии — две. Вместо «шаг вправо, шаг влево, конвой стреляет без предупреждения» — вихляйтесь себе как хотите. Нынешняя же светлая мечта предполагает приход к англосаксонской конкуренции через предварительное уничтожение пусть убогих — уж какие есть, — но худо-бедно существующих партий. Воодушевленный приходом А. В. Митрофанова, С. М. Миронов тут же объявил о желании окончательно перейти к двухпартийной системе, поглотив и КПРФ, и ЛДПР. То есть вместо не оправдавшего себя прежнего «пусть расцветают сто цветов» (расцвел и вправду по преимуществу бурьян) предполагается все сто цветов пустить в компостную кучу, а уж затем из этой кучи вырастут прекрасная Партия розы и не менее прекрасная Партия лилии. Мы придем к свободнейшей партийной конкуренции через всемерное искоренение ныне существующих партий. Ибо как выглядит вхождение партий, более мелких, чем КПРФ и ЛДПР, в братскую семью С. М. Миронова, мы уже наблюдали. «”Все возьму”, — сказал булат», он же административный ресурс, ну и без «”Все куплю”, — сказало злато» тоже, наверное, не обходилось. Все же при рыночных отношениях живем.

При более реалистическом взгляде на вещи раскорчевка всего, что не относится к собственно партии власти, и передача собранного под руку председателя СФ не представляется ни сильно реалистическим, ни сильно осмысленным предприятием. Прежде всего можно было бы задуматься над тем, почему при том объеме административного и финансового ресурса, который был на то выделен, результаты все больше сводятся к чему-то вроде торжественной поимки А. В. Митрофанова. Возможно, потому, что хоть двух-, хоть многопартийность — дело несколько более сложное, чем это представляется режиссерам. Все-таки партия №1 и партия №2 должны вырастать на более серьезной основе, нежели простые административно-финансовые мероприятия. Тот же исторический опыт показывает, что без осознания общности интересов, без опоры на какую-то определенную социальную базу и без идеологии партии не состаиваются. Те же тори и виги, те же республиканцы и демократы. Если у ЕР как партии начальства (в сегодняшней России это вполне социальный и классовый термин) из солидарной принадлежности к данному отряду много чего партиеобразующего вытекает, то при комплектации второй партии выходит сложнее. Общность интересов «Все равно жить не дадут, черт с ним, пойдем к Миронову», идеология «ubi bene, ibi partia», безусловно, создают мощную социальную базу. При виде политического объединения, укомплектованного в духе надписи на статуе Свободы — «Так шлите их, бездомных и измотанных, ко мне, // Я поднимаю факел мой у золотых ворот!», — трудящиеся наперебой бегут голосовать за политиков, лишенных определенного места жительства и вынужденных искать крова там, где принимают. Всякому понятно, что политик, утративший прежнее жилье и поселившийся в приюте для бездомных, — это прирожденный лидер, за которым избиратели пойдут в огонь и в воду.

Главное же — до окончательного посрамления построенной по флигельману двухпартийности дело даже и не дойдет. Все кончится раньше. Советский цирк сам явно не понимает, что дает последнюю гастроль, — но от этого она не перестает быть последней. Любому новому президенту справедливый цирк будет не нужен, у него свой цирк найдется. Единственным практическим результатом лихорадочной предвыборной двухпартийности будет совсем уже запредельное недоверие к партийной системе, с которой аккурат перед выборами демонстративно что хотят, то и делают.

Вероятно, это такой тонкий замысел по повышению явки на думских выборах.

* Где хорошо, там и партия (почти лат.).

** Тем самым (лат.)