Болевая точка экрана

Олеся Ханцевич

В погоне за рейтингами «Первый канал» начал показ сериала «Школа», вызвав беспрецедентный резонанс и многочисленные протесты, обнажив нерв российского социума. Тот факт, что показанный на экране «беспредел» отражает реальное положение дел в школе, признает даже министр образования Андрей Фурсенко. Но что с этим делать дальше, похоже, не знает никто.

Кадр: Первый канал

В новом 2010 году «Первый канал» преподнес россиянам неоднозначный сюрприз – сериал «Школа» молодого режиссера [1] Валерии Гай Германики, который вызвал у зрителей целую гамму чувств, от восхищения до тошноты. Псевдодокументалка о жизни обычных московских подростков обернулась отличным подарком, в первую очередь для самого телеканала: она не только вернула ему былые высокие рейтинги в тот момент, когда многие забыли о существовании телевидения вообще, но и сделала практически невозможное – подтянула к голубым экранам молодое поколение.

Константин Эрнст с удовлетворением отмечает, что «Школа» «попала в болевую точку общества, а значит, такая проблема существует». Даже министр образования РФ Андрей Фурсенко признает, что «ничего из ряда вон выходящего и нового в сериале не увидел», хотя показана только одна сторона правды. По его мнению, сериал отражает только школьную «чернуху», что приводит к искажению истинной картины. В то же время министр намекает, что реальная ситуация может быть и хуже.

«Чтобы понять ситуацию в сегодняшней школе, лучше не сериал посмотреть, а изучить результаты ЕГЭ: немного логического мышления – и многое станет ясно. Я знаю цифры по наркомании и безнадзорности в целом по стране. И поверьте, это гораздо страшнее, чем то, что нам показывают в сериале „Школа”» – так отреагировал Фурсенко на общественный резонанс.

Теперь очередь за президентом Дмитрием Медведевым, от решения которого будет зависеть дальнейшая участь проекта. Учителя собираются просить главу государства запретить сериал, который, по их мнению, оскверняет Год учителя. Но, вероятнее всего, Медведев не захочет портить себе репутацию либерала, и споры не прекратятся до тех пор, пока не будут показаны все 60 серий.

Тем временем «Школу» смотрят все: сами подростки (в 18.20), их родители и учителя (в 23.30), бабушки и дедушки, кинокритики, депутаты и правозащитники. Зрители узнают в сериале себя, плюются и возмущаются, в Государственной думе и Общественной палате требуют запретить сериал, а блогосфера разрывается [2] от противоречивых дискуссий.

Особенно далекие от проблем российского общества скатываются до откровенного ханжества и заявляют, что ничего подобного в наших школах нет, что выглядит, по правде говоря, смешно. Да, старшеклассники жестоки и необразованны, они выпивают, курят, разговаривают на смеси сленга и слов-паразитов и не признают авторитет учителей, а самые «трудные» из них уже занимаются сексом и балуются травкой. А вы, что, не догадывались?

Мир взрослых при этом выглядит ничуть не привлекательнее. Родители и учителя лишь транслируют свои пороки на подрастающее поколение, озабочены своей жизнью и не пытаются вникнуть в параллельный мир школьников. Педагоги либо совсем далеки от своих учеников в силу пенсионного возраста и советского мировоззрения, либо невзрачны и беспомощны перед напором молодых да ранних.

Такой «подставы» от федерального канала никто не ожидал: вместо расслабляющих сериалов в прайм-тайм им показывают зеркало, от которого порой так же сложно оторваться, как от человека с физическим увечьем.

Автор Германика не пытается, точнее, отказывается давать оценку своим героям, показывая, на ее взгляд, максимально объективную картину российского общества нулевых годов. На фоне экономического процветания 2000−х, высоких цен на энергоресурсы и политической стабильности, система школьного образования и уровень родительского воспитания подростков в России оказались на плачевном уровне, и «Школа» это иллюстрирует лучше любых образовательных нацпроектов, ЕГЭ и Года учителя. Сериал только вскрывает опухоль, а делать выводы и «работу над ошибками» предстоит зрителям.

В качестве режиссера для нового сериала «Первый» пригласил хоть и подающую надежды, но неизвестную широкой аудитории Валерию Гай Германику – 25−летнюю девушку без кинематографического образования и со скромным бэкграундом. С другой стороны, так хорошо справиться с поставленной задачей не мог никто другой.  Германика давно специализируется на подростковой тематике, придавая ей гиперреалистичное звучание.

Впервые режиссер прикоснулась к миру подростков еще в 19 лет в фильме «Девочки», который был признан лучшей короткометражкой на фестивале «Кинотавр» (2006). Тема была продолжена в нашумевшем, уже полнометражном и художественном, «Все умрут, а я останусь» (2008), в котором девочки-подростки нещадно материли родителей, требуя отпустить на школьную дискотеку. Фильм удачно вписался в 60−й Каннский фестиваль, где совпал по школьной тематике с картиной «Класс» (фр. Entre les murs) француза Лорана Конте, получившей в итоге «Золотую пальмовую ветвь». Единственный отечественный фильм в Канне в 2008 году участвовал в программе для дебютантов «Золотая камера» и был удостоен специального упоминания жюри – не главного, но вполне почетного приза.

В «Школе» Германика продолжает эксплуатировать тему взросления и, следует признать, добивается еще большего мастерства. Герои в кадре ведут себя абсолютно естественно, как будто и не замечают оператора, а обстановка в  учебном заведении в целом удивительно напоминает родную школу тем, кому сейчас 14−25. Разве что в реальности зачастую бывало намного хуже, отмечают многие представители постперестроечного поколения.

Очевидно, что с точки зрения киноязыка режиссер не придумала ничего нового, а лишь использовала в России приемы «Догмы» спустя 15 лет после появления этого направления мирового кинематографа.  Напомним, что по замыслу его основоположника Ларса фон Триера, отказ от декораций, реквизита и освещения, оптических эффектов и мнимого действия, использование ручной камеры должны были избавить кино от иллюзий и способствовать созданию максимально правдивых картин.

Кстати, к датчанину Триеру коммерческий успех пришел тоже после телевизионного сериала («Королевство», 1994 г.). Однако на этом совпадения в карьере двух режиссеров заканчиваются. В отличие от Германики, датский режиссер в каждом своем фильме принципиально менял как форму, так и содержание, покоряя разные профессиональные вершины, в то время как россиянка снимает на одну и ту же тему и в одной стилистике, в каждой работе лишь капитализируя свой первоначальный успех.

На наших глазах Германика становится брендом, но и заложником амплуа – создателя страшилок о жизни подростков. Поэтому вероятности того, что Германика еще снимет свою «Танцующую в темноте» или «Антихриста», практически нет, и ее режиссерское будущее находится под вопросом.

Посмотреть на развитие «Первого канала» после сериала «Школа» будет тоже интересно. На сегодняшний день цель Константина Эрнста достигнута – канал вернул себе молодую аудиторию и повысил рейтинг, несмотря на то что, по иронии судьбы, многие подростки скачивают серии в интернете. Но школьники с таким же успехом забудут о «Первом», как только закончится громкий проект, и тогда продюсерам придется изобретать новую приманку для поддержания рейтинга. И тут начнется самое сложное. Потому что главный канал страны не может тиражировать скандальные документалки и не имеет права скатываться до «Дома-2».