Сгорела дача Муромцева

В Москве разгорается скандал в связи с пожаром в доме, больше известном в столице как «дача Муромцева». Без крова оказались десятки человек, проживавшие в доме. Кроме того, огнем оказались уничтожены экспонаты располагавшегося там же музея писателя Вениамина Ерофеева. Как утверждают погорельцы, городские власти вместо того, чтобы восстановить сгоревший дом, собираются на его месте сделать стоянку для снегоуборочной техники.

Пожар в микрорайоне Царицыно, что на юго-востоке Москвы, произошел в ночь на 3 января. В результате сгорел музей писателя Вениамина Ерофеева, который часто бывал и одно время жил в этом доме. Автографы Ерофеева — записи, которые он делал, общаясь с друзьями, когда в последние годы жизни после операции не мог говорить, — чудом уцелели. Уцелели и некоторые вещи, оставшиеся от дореволюционных хозяев и хранившиеся в доме: портативная печатная машинка, икона-складень, которая, по словам жителей дома, пережила московский пожар 1812 года. Другой экспонат — бронзовый микроскоп XVIII века — унесли пожарные. Они же унесли дореволюционное кресло-качалку. В интернете выложено фото [1], где на этом кресле, прямо перед горящим домом, улыбаясь, раскачивается один из пожарных.

Жители дома и хранители музея — семья Болдыревых — написали в милицию заявление по факту мародерства. «Висяк», — говорят им милиционеры.

У жителей дома много защитников и помощников. Вчера 11 января на пепелище должны были приехать бульдозеры, которые, как обещали погорельцам власти, должны были снести останки дома (вместе со всеми вмороженными в лед экспонатами домашнего музея) под будущую площадку для уборочной техники. Но в первый рабочий день нового года бульдозеры у дачи Муромцева не появились. Их не пустили защитники дома, среди них и погорелец Николай Болдырев.

По словам Николая Болдырева, пожар начался в пустой квартире двухэтажного деревянного дома. Один из жильцов заметил дым и вывел на улицу всех, кто был внутри. Пожарные приехали быстро и начали было тушить пожар. Сначала внутри горевшей квартиры. А потом разбили окна во всем доме и стали снаружи заливать его водой из брандспойтов. Дом сгорел. Экспонаты музея в лучшем случае залиты водой и вмерзли в лед. Жители подозревают поджог. У них есть диктофонная запись разговора с начальником ОВД государственного музея-заповедника «Царицыно», где тот намекает на возможность поджога. Такую версию считает возможной и «источник в правоохранительных органах столицы», на который ссылается РИА «Новости».

Компенсации жителям сгоревшего дома не положены. В доме они живут уже несколько поколений, но не прописаны там. Официально его обитатели были расселены еще в 1979 году. Но, например, семья Болдыревых — в общей сложности девять человек — прописана в 50−метровой квартире где-то в Зеленограде.

Дело о признании за жителями собственности на «дачу Муромцева» сейчас лежит в Верховном суде. Они добиваются признания за ними этого права на основании статьи 234 Гражданского кодекса, по которой право собственности на недвижимое имущество может приобрести лицо, «не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом в течение 15 лет» (так называемое право приобретательной давности). Перспективы дела непонятны. Болдыревым и их товарищам по несчастью сейчас явно не до судебных хлопот. Дело запутано — много лет дом перекидывали с баланса на баланс разных организаций, потом от него все отказались, а около полутора лет назад, после того как жители подали иск по статье 234 ГК, он неожиданно всплыл на балансе города Москвы. Теперь, после пожара, неясно, существует ли еще предмет иска с юридической точки зрения.

По рассказам же самого Николая Болдырева, на самом деле сгоревший дом — это не «дача Муромцева». Подлинный дом, принадлежавший первому председателю Государственной думы, известному русскому юристу и политику, автору проекта первой русской конституции Сергею Андреевичу Муромцеву, на племянницах которого были женаты писатель Иван Бунин и философ Иван Ильин, разобрали еще в 1964 году. На его месте построили двухэтажный барак, который и сгорел в ночь на 3 января.

По словам Николая Болдырева, в построенном 45 лет назад бараке поселили людей, живших прежде в разобранном доме: педагогов школы, которая действовала в нем с 20−х годов. Они собрали и хранили вещи, оставшиеся со времен Муромцева, в том числе его книги. Среди педагогов — бабушка Николая Болдырева Мария Теофиловна Сохатская, которой сейчас 103 года. Сохранилась липовая аллея, которая помнит Бунина.

В бараке на месте доме Муромцева кроме Ерофеева часто бывали художник Константин Васильев, писатель Лев Бородин (ныне главный редактор журнала «Москва»), скульптор Вячеслав Клыков. «Клыков когда-то купил себе камень, а мастерской у него тогда не было. Он попросил оставить его на время у нас. Так до сих пор и лежит у дома груда гранита», — рассказывает Николай Болдырев.

Музей, созданный жителями дома, был посвящен истории Царицыно, известным людям, в доме бывавшим, наконец, советскому барачному быту 1950–60−х годов. «Мы сохранили быт поколения, которое в космос ракеты запускало», — говорит Болдырев. Сам он — старший научный сотрудник Института спектроскопии РАН. С точки зрения административной всего этого не существует. «Где бумага, что у вас тут музей?» — передает Болдырев слова милицейского следователя. С точки зрения человеческой и гражданской это ценный культурно-исторический очаг, сохраняющий память о прошлом российской столицы.

Болдырев раздумывает о том, чтобы восстановить сгоревший дом на прежнем месте. Воля для этого у него есть, а деньги помогут собрать добровольцы. Такие планы не лишены оснований. Музей создан семьей Болдыревых, а семья приросла к этому месту. Но для восстановления нужно разрешение властей. И вопрос в том, пойдут ли московские власти на уступку логике человеческой и гражданской в ущерб логике административно-инвестиционной.

Автор: Николай Силаев, редактор отдела политики журнала «Эксперт».