Новая институциональная экономика… [ 4 ]

Сергей Журавлев, автор «Эксперт Online», «Эксперт»

отмечена на сей раз Нобелевским призом. Собственно, как гласит «Википедия», как раз один из лауреатов – Оливер Уильямсон – и ввел в 1975 году именно такое обозначение для соответствующей ветки публикаций по микроэкономике. Или, если кому-то удобнее и привычнее пользоваться еще одним синонимом вместо отдающего учебниками, зачетами и прочими малоприятными вещами термина, по анализу процессов управления в экономике – именно так сформулирована тема в решении Нобелевского комитета.

Элинор Остром и Оливер Уильямсон

Фото: AP

Оливер Уильямсон удостоился премии за работы [1], относящиеся к управлению на уровне фирмы. Главное отличие этой новой институциональной экономики от классики – и это снова приблизительная цитата из давней статьи лауреата, доступной онлайн, – что поведение человека предстает тут таким, каким оно является на самом деле, – лишь ограниченно рациональным и склонным к оппортунизму, то есть неявному и утонченному обману. И сама эта теория, и лауреат для россиян не являются «белыми пятнами». «Новая» теория капиталистических институтов присутствует в программах вузов по микроэкономике, а основной труд автора The Economic Institutions of Capitalism. Firms, Markets, Relational Contracting был еще в 1996 году переведен на русский язык. Плюс выходил у нас ряд его статей в разных сборниках в 90−х годах, и даже одна – в СССР в 1981 году!

Другой призер – Элинор Остром – получила награду за исследования по управлению общественными институтами (примерно так сформулировано в решении). Остром – одна из ведущих специалистов в изучении процессов управления «общим пулом ресурсов». К примерам общего пула ресурсов относятся ирригационные системы, рыбалки, пастбища, леса, воды и атмосфера, которые в качестве запаса принадлежат всем, а в качестве потока, возникающего в процессе их экономического освоения, – приватизируются. Это создает некий конфликт интересов, который и является предметом исследования и регулирования.

Оба лауреата, как водится, американцы. Разумеется, с тем исключением, что один из них – американка, первая женщина, премированная шведами по экономике, и это хоть немного исправляет сложившийся в этом деле гендерный дисбаланс. И все же, нисколько не умаляя заслуги лауреатов, можно заметить, что решение отдать премию именно специалистам по институциональной экономике стало, по-видимому, немного неожиданным. Только что отшумел один из самых ярких в послевоенной истории финансовых кризисов, и на слуху были, пожалуй, несколько иные фамилии. Примерно так после Чернобыльской катастрофы стали знамениты на всю страну врачи-радиологи. В частности, настоящие и шуточные тотализаторы отдавали наибольшие шансы на получение приза таким кандидатам, как Ю. Фама (пожалуй, наиболее известный финансовый экономист, с именем которого в числе прочего связывают так называемую гипотезу эффективности рынков. По ней, обладая общедоступной информацией, вы ничего не заработаете на финансовых рынках сверх среднего уровня, как бы умны вы ни были), Р. Барро (яростный критик кейнсианских стимулов), Дж. Тейлор (отход от «денежного правила» которого в начале 2000−х многие газеты считали причиной возникновения «пузырей») или Ж. Тироль (который среди прочего, пожалуй, больше других сделал для формализации самого понятия «пузырь»). Однако комитет, раздающий премии Риксбанка, как обычно, оказался непредсказуем, неподражаем и по большому счету – конечно, прав, привлекая внимание к менее «раскрученным» сферам исследований.